Мужчина в очках уверенно подошёл к стойке, в то время как его спутник бесшумно растворился в одном из затемнённых уголков зала.
– Два американо, пожалуйста, – произнёс мужчина приятным бархатным баритоном. Его взгляд скользнул по мне с большим любопытством.
Лео, ни на секунду не теряя своего фирменного дружелюбия, кивнул.
– Конечно, два американо. Здесь или с собой?
– Пока будем здесь, – ответил мужчина, бросив короткий взгляд в сторону своего таинственного компаньона.
– Принято, – Лео уже поворачивался к кофемашине, но затем метнул на меня быстрый взгляд, полный скрытого смысла. Вечер, который только что обещал быть тихим, внезапно обрёл новое, тревожное изменение.
Мужчина направился к столику в углу, где его спутник уже сидел, сгорбившись и практически слившись с тенью. Лео вздохнул, и мы молча принялись за работу. Процесс был отлажен до автоматизма. Двойной шот эспрессо в каждую чашку, ровная струя горячей воды, легкий пар, поднимающийся от тёмной поверхности. Я поставил две простые белые кружки на поднос, а Лео, проверив температуру, кивнул.
– Отнесешь гостям? – тихо спросил он, и в его голосе я уловил ту же настороженность, что витала в воздухе.
Я взял поднос и направился вглубь зала. С каждым шагом чувствовал на себе тяжёлый взгляд парня в капюшоне. Он сидел неподвижно, уставившись в стол, но всё его существо было напряжено, будто сжатая пружина. Мужчина в очках, напротив, выглядел спокойным и рассеянно смотрел в окно.
Поставив чашки перед ними, я пробормотал стандартную фразу. Мужчина вежливо кивнул. Парень не пошевелился. Я развернулся и пошёл назад к стойке, ощущая спиной его сверлящий взгляд, в котором читалось что-то среднее между отвращением и страхом.
Мы с Лео молча принялись за вечернюю уборку. Я протирал кофемашину, а он, сделав вид, что проверяет поддон, резко наклонился ко мне так низко, что его голова почти скрылась за стойкой.
– Слушай сюда, – его шёпот был резким и безжизненным, словно исходил из-под земли. – Этот бородач… криминальный авторитет. Не мелкая сошка.
Он мельком, буквально краем глаза, глянул в сторону углового столика.
– Брось всё. Тихо поднимайся наверх в квартиру. Запрись и не выходи, пока они не уйдут. Я их позже как-нибудь… спроважу.
Лео выпрямился, и на его лицо вернулась обычная безмятежная улыбка, но в глазах стоял лёд. Он легонько толкнул меня в сторону занавески, скрывающей вход в подсобку. Сердце заколотилось где-то в горле. Кивнув, я отступил от стойки и, стараясь не смотреть в ту сторону, бесшумно скользнул за занавеску, оставив Лео одного разбираться с нежданными гостями, от которых теперь веяло настоящей опасностью.
Я медленно, стараясь не наступить громко ни на одну скрипящую ступеньку, поднялся по лестнице. Сердце отдавалось глухими ударами в висках, в такт напряжённой тишине, что царила внизу. Дверь в квартиру Лео была тяжёлой, деревянной. Я вошел внутрь, развернулся и, приложив ладонь к прохладной поверхности, бесшумно, но уверенно толкнул её, пока замок не щёлкнул.
Повернув ключ и задвинув внутреннюю задвижку, я прислонился спиной к дереву, закрыв глаза. Гул из кофейни почти не доносился сюда, но я чувствовал их присутствие – этих двоих, чья беседа за столиком внезапно обрела зловещий оттенок. Я был в безопасности, запертый в четырёх стенах, но мысль о Лео, оставшемся внизу один на один с криминальным авторитетом, заставляла кровь стынуть в жилах. Оставалось только ждать, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.
Я отошёл от двери и подошёл к большому окну, выходящему на улицу. Внизу проплывали огни редких машин, а тротуар был пустынен. В голове, словно на повторе, прокручивалась только что произошедшая сцена.
Откуда Лео, весёлый и беззаботный владелец кофейни, знает криминального авторитета в лицо? И не просто знает, а узнал его мгновенно, без колебаний. Это не было случайным «видел по телевизору». И самое тревожное – почему такие люди заходят спокойно в такое обычное кафе, как «Очаг»?
Но больше всего меня преследовал образ парня в капюшоне. Эта застывшая фигура, этот резко опущенный взгляд. Я закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающее ощущение. И вдруг оно пришло – не визуальный образ, а скорее, мышечное воспоминание. Острая линия подбородка, бледная кожа, тёмные пряди… и эта мгновенная, животная реакция – застыть, замереть, исчезнуть.