Лео бросил на меня быстрый взгляд, пытаясь оценить мою реакцию.
– Я понимаю, что это шокирует. Но это часть реальности этого места. И часть моей жизни. Решил, что тебе лучше узнать это от меня, чем гадать или, что хуже, наткнуться на что-то самому.
Он ненадолго замолчал, пропуская вперед такси, прежде чем продолжить.
– Поэтому по вечерам за стойкой всегда только я. А днем ты. Но есть ещё Мэй… – он произнёс это имя с лёгкой, едва уловимой напряжённостью. – Она будет подменять тебя по выходным. Отличный бариста, руки золотые, но… – Лео покрутил ладонью в воздухе, подбирая слова. – С ней, дружище, тебе тоже лучше держать дистанцию. Не заводить лишних разговоров. Не рассказывать о себе.
Он метнул на меня быстрый, серьёзный взгляд.
– Она не опасна. Совсем нет. Но она как… открытая книга, в которой некоторые страницы лучше не перелистывать. Слишком наблюдательная. Слишком умная для своего же блага. И если ты не хочешь, чтобы твои секреты стали достоянием общественности, просто вари с ней кофе и ограничься парой ничего не значащих фраз о погоде. Доверься мне в этом.
Я медленно кивнул, всё ещё переваривая услышанное. В голове будто гулко переставляли части пазла, складывая новую, куда более сложную картину мира Лео и его «Очага».
– Да, я… согласен, – наконец выдавил я. – Просто… я в шоке. Мы столько лет дружим, а ты ни разу не обмолвился ни словом.
Лео громко рассмеялся, и этот звук был таким же тёплым и естественным, как всегда, несмотря на мрачный тон нашего разговора. В это время «Беатрис» с тихим ворчанием подкатила к тротуару и остановилась у красивого, уютно освещённого ресторана с большими витринами.
– Такие вещи, мой друг, – Лео выключил зажигание, и в салоне воцарилась тишина, – не обсуждают по телефону. Даже зашифрованному. Слишком много любопытных ушей в эфире. – Он открыл свою дверь и шагнул на улицу. – А теперь хватит о тёмных делах. Идём есть. Мне нужен тот бургер, а тебе – портер, после которого ты перестанешь выглядеть как привидение.
Я согласно кивнул, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, захлопнув за собой тяжёлую дверь «Беатрис». Ночной воздух был прохладен и свеж после напряжённой атмосферы в салоне. Я сделал глубокий вдох, пытаясь очистить лёгкие от запаха старой кожи и бензина, а голову – от тревожных мыслей.
Лео уже ждал меня на тротуаре, закинув ключи в карман и смотря на освещённый вход в ресторан с видом человека, предвкушающего долгожданную трапезу.
– Ну что, – сказал он, – пошли разберёмся с тем, что по-настоящему важно – с говядиной и пивом.
Мы охотно направились к двери, оставляя за спиной и старую машину, и тёмные тайны, и кофейню, которая оказалась куда более сложным и опасным местом, чем я мог предположить.
Дверь ресторана закрылась за нами, отсекая уличный шум. Внутри пахло поджаренным мясом, травами и древесиной. Почти сразу к нам подошла хостес – молодая девушка с тёплой улыбкой и меню в руках.
– Добрый вечер, на двоих? – весело спросила она.
– Именно так, – улыбнулся ей Лео, его настроение мгновенно подстроилось под уютную атмосферу заведения.
– Отлично, пожалуйста, за мной.
Зал ресторана был погружён в мягкий полумрак. Основной свет исходил от тяжёлых кованых светильников, свисавших с высоких потолков на цепях, и от небольших ламп с тёплыми, янтарными абажурами на каждом столике. Их свет отражался в деревянных стенах, покрытых старыми чёрно-белыми фотографиями и зеркалами в потёртых рамах, создавая ощущение уютной, немного богемной идилии.
Столы, также из тёмного дерева, были расставлены не слишком тесно, давая гостям ощущение уединения. Где-то вдалеке, за стойкой бара, выстроились в ряд бутылки с виски, их содержимое искрилось в подсветке как драгоценные камни. Воздух был густым и насыщенным – в нём смешались ароматы подрумяненного на гриле мяса, чеснока, свежего тимьяна и чего-то сладкого, возможно, яблочного пирога.
Со стороны открытой кухни доносились приглушённые звуки – шипение чего-то на сковороде, сдержанный стук ножей и ровный гул спокойных голосов. Общая атмосфера была расслабляющей, почти гипнотической, словно это место существовало вне времени, где можно было спрятаться от любых бурь, будь они на улице или в собственной жизни.