Словно мы уже виделись. Не при каких-то мирных обстоятельствах. Это была встреча, окрашенная адреналином, опасностью. Возможно, давно. Возможно, в той жизни, которую я пытался оставить позади. И теперь его появление здесь, в этом тихом убежище, ощущалось не случайностью, а зловещим знаком – прошлое не просто нагоняло, оно уже было здесь, пило американо в двух метрах подо мной.
Спустя примерно четверть часа, проведённых в напряжённом ожидании, в поле зрения из окна попали две выходящие фигуры. Бородач шёл уверенно, его твидовый пиджак сливался с сумерками. А следом за ним, как тень, двигался тот самый парень в капюшоне. И тут, прежде чем свернуть за угол, парень резко поднял голову. Его взгляд, тёмный и пристальный, устремился прямо в моё окно. Он не просто смотрел в темноту – он смотрел прямо на меня, словно знал, что я здесь, словно ждал этого момента.
Сердце ёкнуло, и я инстинктивно, почти неосознанно, сделал шаг назад, в глубь комнаты, уходя из поля его зрения. Но ощущение, будто этот взгляд пронзил стекло и дотронулся до меня ледяным пальцем, не проходило. Он не просто показался знакомым. Он точно узнал меня. И в его взгляде читалось не удивление, а нечто иное – стремительная, безмолвная оценка и открытая ненависть.
Я всё ещё стоял, прижавшись спиной к стене, пытаясь отдышаться, когда в дверь раздался сдержанный стук.
– Дэн, это я. Открывай, они ушли.
Голос Лео звучал устало, но обнадёживающе. Я повернул ключ и отодвинул задвижку. На пороге стоял Лео, его обычно беззаботное лицо было серьёзным, а вокруг глаз залегли напряжённые морщинки.
– Всё чисто, – сказал он, переступая порог и снимая куртку. – Гостей сегодня больше не будет, можем быть спокойны. Так что… – он глубоко вздохнул и с некоторым усилием вернул на лицо подобие привычной улыбки, – насчёт тех бургеров и портера? По-моему, сейчас самое время. А заодно… кое-что расскажу. Решил, что тебе уже пора знать немного больше о том, в чьём ты доме гостишь.
Я молча кивнул, понимая, что вопросов пока что будет больше, чем ответов. Мы спустились вниз, в пустую и притихшую кофейню. Воздух всё ещё пах кофе, но теперь в нём витала и тяжёлая, невысказанная тайна.
Лео щёлкнул замком на входной двери, погрузив «Очаг» в ночное одиночество, и повернулся ко мне, побрякивая ключами от «Беатрис».
– Что ж, – сказал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки лёгкой авантюры, – пешком идти – только ноги топтать. Поедем на красавице. Она, конечно, не лимузин, но зато душа у неё есть. Да и поговорить в дороге… будет проще.
Он жестом указал на тротуар, где терпеливо ждала старая BMW. Предстоящая поездка и разговор вдруг показались куда более важными, чем просто ужин.
Мы сели в машину, Лео вставил ключ в замок зажигания с привычным, почти ритуальным движением. Мотор отозвался не сразу – прокашлялся, вздрогнул и наконец завёлся с низким, хриплым урчанием, которое, казалось, было голосом самой ночи. Свет фар выхватил из темноты кусок асфальта, и Лео щёлкнул правым поворотником. Его мерцающий оранжевый свет отражался от поверхностей, словно мигающий сигнал, отмечающий наш отъезд из одного мира в другой.
Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и плавно тронулся с места. «Беатрис» медленно, почти нехотя, отплыла от тёплого света «Очага», оставляя за спиной уютное убежище и увозя нас навстречу ночи, которая внезапно наполнилась новыми, тревожными вопросами.
Лео плавно повернул руль, выводя «Беатрис» на ночную магистраль. Свет фонарей мелькал за окном, заливая салон желтыми пятнами и линиями. Он тяжело вздохнул, и этот звук заглушил на мгновение даже ворчание мотора.
– Слушай, Дэн… – начал он, глядя прямо на дорогу. – «Очаг»… он не совсем то, чем кажется. Да, я варю кофе, и он чертовски хорош. Но это ещё и… нейтральная территория. Место, где определённые люди могут встречаться. Обсуждать свои дела. Без лишних глаз и ушей.
Он на секунду замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.
– Да, среди моих вечерних клиентов бывают уголовники. Иногда – довольно серьёзные ребята. Вроде того бородача. Но тебе не стоит этого бояться. У них свои правила. В стенах «Очага» – перемирие. Никаких разборок, никакого насилия. Просто бизнес. А я… – он усмехнулся, – я просто скромный поставщик кофеина и атмосферы. И пока они платят за эспрессо и соблюдают правила, у нас всё в порядке.