Мы последовали за ней вглубь зала, к уединённому столику в тёплом свете настенной лампы. Она положила перед нами меню.
– Официант подойдёт к вам через минутку. Приятного вечера!
Оставшись одни, мы погрузились в изучение меню. Обыденность происходящего – выбор блюд, звон посуды, приглушённые голоса – создавала резкий, почти сюрреалистический контраст с тем, о чём мы только что говорили в машине. Казалось, мы пересекли не просто порог ресторана, а невидимую границу между двумя мирами.
Примерно через минуту к нашему столику подошла официантка – молодая девушка с застенчивой, но милой улыбкой и блокнотом в руках. Её волосы, цвета спелой пшеницы, были аккуратно подстрижены до плеч, обрамляя нежное лицо с лёгким румянцем на щеках. Пряди мягко покачивались при каждом её движении, словно отзываясь на лёгкое смущение, которое читалось в её больших голубых глазах.
– Готовы сделать заказ? – спросила она, переводя взгляд с Лео на меня.
– Конечно, – я кивнул. – Для меня бургер с мраморной говядиной, сырные палочки на закуску и стейк средней прожарки, пожалуйста.
– Отличный выбор, – девушка быстро записала, затем посмотрела на Лео.
– А для меня, дорогая, – он одарил её своей самой обаятельной улыбкой, – салат из свежих овощей, стейк, только чтоб с кровью, и порцию вашей знаменитой картошки фри. Ну и, конечно, – он подмигнул ей, – два стакана вашего лучшего портера. Чтобы душа расслабилась тоже.
Официантка заметно залилась румянцем, её пальцы слегка дрогнули, перелистывая страницу блокнота.
– Так… так… бургер с мраморной говядиной, сы-сырные палочки, стейк… с-средней прожарки, – она заикаясь повторила мой заказ, затем перевела взгляд на Лео, и её щёки стали ещё алее. – И… салат, стейк с кровью, картошка фри и д-ва стакана портера. П-правильно?
– Идеально, – Лео мягко улыбнулся, и девушка, бормоча «с-скоро будет», поспешно ретировалась в сторону кухни.
Я покачал головой, смотря на него с лёгким укором.
– И за что ей такие мучения.
– Что я такого сделал? – развёл он руками с притворной невинностью. – Просто заказал ужин и создал приятную атмосферу.
Лео откинулся на спинку стула, закрыв глаза на секунду, прислушиваясь к музыке. Из динамиков, почти незаметно, лилась мелодия – негромкий, меланхоличный джаз, саксофон вплетался в переливы фортепиано, создавая уютную, почти интимную атмосферу.
– Обожаю это место, – начал он, открыв глаза, и в них горел искренний восторг. – Понимаешь, тут всё не просто так. Смотри. – Он жестом очертил пространство вокруг. – Музыку подбирают не для фона, а для души. Негромко, чтобы не мешать разговору, но достаточно слышно, чтобы оценить. И кухня… – он с наслаждением потянул носом воздух, – здесь не пытаются удивить молекулярной гастрономией. Здесь готовят отличную еду. Мясо, которое пахнет мясом, а не жидким дымом. Соусы, в которых слышны настоящие травы, а не порошок из пакетика.
Он обвёл взглядом зал, кивая в сторону барной стойки.
– И посмотри на бар. Там нет двадцати сортов джина с розовым перцем, но зато есть пять – но каких! – сортов ирландского стаута, которые тебе нальют с правильной пеной и в правильном бокале. Здесь уважают продукт. И клиента. Никакого пафоса, никакой показухи. Просто… качество. И тишина. Наконец-то можно поесть, а не участвовать в перформансе.
Он снова повернулся ко мне, и на его лице играла тёплая, довольная улыбка.
– В общем, это одно из немногих мест в городе, где я могу по-настоящему расслабиться. Чувствуешь разницу после… ну, после всего этого? – Он имел в виду и кофейню, и наш нелёгкий разговор.
Я окинул взглядом уютный зал, впитывая ту самую атмосферу, о которой только что с таким жаром говорил Лео. Тёплый свет, неторопливые джазовые пассажи, запах еды – всё это и правда было лекарством для нервов.
– Да, я понимаю, о чём ты, – сказал я задумчиво. – Здесь и правда есть особые ощущения от интерьера. – Я сделал паузу, и в памяти вдруг чётко всплыл давний разговор. – Кажется, ты как-то упоминал это место… Год назад, кажется? По телефону. Ты тогда сказал, что именно здесь познакомился с Дженнет.
Лео замер на секунду, его взгляд смягчился, уносясь в воспоминания. Лёгкая, но совсем не горькая улыбка тронула его губы.