Её взгляд на секунду потемнел – будто в этом блеске отражалась не гордость, а тень.
– Сообщите пиар-отделу, – добавила она, не меняя интонации, – что я хочу обсудить пресс-релиз по поводу будущего наследника корпорации.
Помощница чуть заметно вздрогнула.
– Разумеется, миссис Хартман.
Виктория отвернулась от макета, медленно направляясь к лифту. За её спиной офис снова ожил, как будто кто-то нажал «воспроизвести» после короткой паузы. Всё шло по плану. Почти всё.
Лифт поднялся на последний этаж, где тишина стоила дороже любого дизайна. Здесь не звучали клавиши, не раздавались звонки – только ровное дыхание кондиционеров и приглушённый гул города за панорамными окнами.
Виктория вошла без стука. Андреас Хартман сидел за массивным столом из орехового дерева, уткнувшись в бумаги, словно пытаясь утонуть в них. Его волосы поседели ещё больше с тех пор, как Даниэль уехал, а плечи, некогда широкие и уверенные, стали тяжелее, опущенные, будто под грузом собственного имени.
– Тебя не было утром на планерке, – произнесла она тихо, не вопросом.
– Я работаю, Виктория, – ответил он, не поднимая глаз. – Уверен с планеркой ты справилась, как всегда безупречно.
Она подошла ближе, положив папку на стол, аккуратно, почти заботливо.
– Конечно. У нас как раз есть что обсудить. Если ты хочешь, чтобы компания осталась в руках семьи, пора принять решение.
Андреас поднял взгляд – и в этот миг всё в нём словно застыло, будто время сгустилось вокруг его фигуры. Его серо-голубые глаза, холодные и пронзительные, как сталь, отражали не просто усталость, а тяжесть прожитых лет – но в них не было слабости. Наоборот, они оставались острыми, будто лезвие, готовое рассечь любую ложь или сомнение. Взгляд его был спокоен, почти ледяной.
Волосы его – чёрные, густые, аккуратно уложенные, но с лёгким взъерошенным пробором, будто он только что провёл рукой по голове, пытаясь отогнать мысли. Лицо – правильное, с резко очерченными скулами и чуть заострённым подбородком, придававшее ему вид человека, привыкшего командовать, а не просить.
Одет он был безупречно: строгий чёрный костюм с едва заметным узором, белая рубашка с расстёгнутым верхним воротником – намёк на усталость, но не на небрежность. Белый платок в нагрудном кармане был сложен с математической точностью.
– Я уже принял решение, – произнёс он медленно. – Когда Даниэль вернётся, он возглавит «Хартман Групп».
– Если вернётся, – отозвалась она мягко, почти с жалостью. – Три года, Андреас. Ни звонка, ни письма. Компания не может ждать капризов твоего сына.
Он нахмурился, но не возразил. Виктория обошла стол и остановилась у окна. Лондон внизу был сер и бесконечен – шлейф машин, река, башни, где-то далеко блестели шпили.
– Зейн готов взять на себя ключевую роль, – продолжила она. – Он импульсивен, да. Но он здесь. Он знает людей, чувствует рынок. Пресса его любит. Если мы хотим привлечь инвесторов для проекта «Аврора», фамилия Элсворт на первых страницах сделает своё дело, ты ведь знаешь кто его отец.
– Элсворт, – тихо повторил Андреас, словно пробуя слово на вкус. – А не Хартман.
– Боже дорогой! Не цепляйся к словам, – ответила она, не оборачиваясь. – Всё меняется. Даже наследники.
Наступила пауза – плотная, как затянувшееся облако.
– Ты хочешь сказать, – заговорил Андреас наконец, – что компания, которую я строил сорок лет, должна перейти к моему пасынку, потому что мой сын… в штатах?
– Я хочу сказать, – Виктория повернулась, встретив его взгляд, – что «Хартман Групп» должна принадлежать тому, кто не сбежит от неё.
Он сжал челюсть. На секунду в воздухе что-то дрогнуло – как тень старого гнева.
– Даниэль не сбежал, – сказал он глухо. – Это была твоя идея отправить его в Америку.
Виктория улыбнулась – едва заметно, почти нежно.
– Я верила, что так будет лучше, но он оборвал с нами все связи! Даже Шарлотта перестала отвечать на твои звонки, разве я не права?
Она взяла папку и направилась к двери.
– Я подготовлю заявление для прессы, – сказала уже на ходу. – Проект «Аврора» возглавит Зейн Элсворт. Если твой сын решит вернуться… тогда и решим, кто из них более достоин управлять семейным делом.