Маркус стоял у стены, погружённый в своё занятие, будто весь мир вокруг него растворился в пыли и тишине. Его длинные тёмные волосы, слегка вьющиеся и небрежно падающие на плечи, обрамляли лицо с резкими, но гармоничными чертами – высокие скулы, чётко очерченный подбородок и прямой нос, будто выточенный из дерева опытным резчиком. Глаза карие, почти чёрными, и в их глубине читалась сосредоточенность, смешанная с лёгкой усталостью; взгляд, направленный не столько на стену, сколько внутрь себя.
На ушах поблёскивали тонкие серёжки – одна у самой мочки, другая чуть выше, на хряще, – придавая его облику лёгкую дерзость, контрастирующую с задумчивой сдержанностью движений. Он был одет просто, но со вкусом: серая бомбер-куртка с матовой текстурой накинута на светлое худи с капюшоном, чьи мягкие складки придавали фигуре расслабленность. Чёрные джинсы и бело-серые кроссовки завершали образ – практичный, немного уличный, но не лишённый эстетики.
В руке он держал кусок угля, и на побелённой стене уже проступали линии – не каракули, а нечто более осмысленное: схема, план, карта… или, может быть, очертания мира, который он пытался собрать заново. Комната пахла дымом, пылью и металлом – смесью свободы и безысходности.
– Ладно, – заговорил Роуэн, хлопнув ладонями. – Значит, склад у Темзы, старый ангар. Говорят, внутри – коллекция из частного проекта «Аврора». Прототипы, макеты, ноуты с планами. Если мы провернём это, то…
Он поднял взгляд.
– То мы не сорвем крупную международную сделку.
Зейн усмехнулся.
– Слишком пафосно, брат. Мы просто берём своё.
Он поднялся, подошёл к окну. С улицы доносился шум – дальний рев поездов и лай собак. Внизу под окнами – мусор, разбитое стекло, дождь начал моросить.
Телефон снова завибрировал. Он посмотрел на экран, затянулся и выдохнул дым прямо в сторону устройства.
– Мамочка нервничает, – сказал он, небрежно ткнув сигаретой в воздух. – Наверное, старик опять бредит своим золотым мальчиком.
– Про того, что уехал? – спросил Люк, усмехнувшись. – Слышал, он вернулся
– Сплетни, – отрезал Зейн. – Этот сладкий пирожок ни за что не покинет свою тетю и штаты.
Он поднял телефон, посмотрел на экран – и нажал отклонить вызов. Мелодия оборвалась. На секунду в помещении стало почти тихо.
– Ну что, – Зейн повернулся к остальным, – время проверить, как хорошо город спит по ночам.
И, затушив сигарету о подоконник, он направился к двери.
Старая промышленная башня на окраине Ист-Энда дрожала от ветра. Где-то внизу скрипели металлические листы, ветер выл в разбитых окнах, заставляя стены вздрагивать. На третьем этаже, где когда-то стояли станки, теперь горел лишь один источник света – старый прожектор, прикрытый металлической решёткой. Его тусклое сияние разливало по комнате мутно-жёлтые тени.
В центре стоял длинный деревянный стол, покрытый картами, чертежами и листами с размытой типографской печатью. Возле него – четверо. Зейн, как всегда, стоял у окна, опершись ладонями о подоконник, наблюдая, как под ними бледный свет реклам отражается в мокром асфальте.
– Камеры здесь, здесь и здесь, – говорил Роуэн, водя пальцем по схеме старого ангара у Темзы. – Патруль охраны делает круг каждые двенадцать минут. Если войдём с юга, у нас максимум шесть минут, чтобы попасть внутрь и вынести всё.
– А выйти? – спросила Кира, не поднимая глаз. Она курила, стряхивая пепел прямо на пол. – Или по плану «импровизация»?
Роуэн усмехнулся, не отрываясь от планшета.
– У нас будет фургон. Маркус его подготовил. Всё просто.
– Всё просто, – повторила Кира тихо, но в голосе её звенел сарказм. – Ты говоришь так перед каждой катастрофой.
Зейн обернулся к ним.
– Мы обсуждаем план, сосредоточьтесь.
Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение, будто каждая фраза была гранью между сдержанностью и яростью.
– У нас есть цель. Проект «Аврора». Ни один файл не должен остаться там.
Маркус, сидевший в тени, поднял голову:
– И ты всё ещё уверен, что оно там?
Зейн посмотрел на него холодно.