– Это потрясающе! – оживилась Нелли. – И я хочу попробовать, разрешите?
– Хорошо. Только теперь я нападу, – сказал профессор, освобождая маэстро.
– Ух, это так необычно! – музыкант сел на место.
Профессор не успел толком замахнуться, как невидимая стена с силой ударила в него, да с такой силой, что он отлетел на два метра. Профессор устоял на ногах, а на лице застыло выражение удивления и боли.
– Аккуратнее, Нелли! Не так резко, мы же друзья!
– Простите меня! Вам очень больно?
Камера зафиксировала, как у Нелли покраснели щечки. Она поспешила на помощь. Режиссер подозвал врача, но увидев сигнал профессора, что все в порядке, дал ему отбой. Все в студии расселись по местам. Профессор обратился к ведущей:
– Молодец, Нелли! Вот что значит держать ум открытым и быть готовым к новому. Теперь все люди, которые посмотрели нашу передачу, смогут самостоятельно за себя постоять! – повернулся к другу-музыканту. – Мне очень хочется поговорить с вами о творчестве. Я думаю, что это первый признак перехода. Каждый человек дома начинает что-то творить – и мир начинает становиться красивее. Вскоре будем ходить в гости с подарками-обменками. Ведь творческий ум открыт новому и готов в любой момент к озарению. И питается он энергией вдохновения. А вдохновение – это когда синапсы вашего мозга стали действовать более активно и проникновенно, затрагивая все новые и новые нейроны. Увлекся. А давайте, маэстро, мы с вами проведем интереснейший эксперимент.
– С удовольствием! А какой?
– Я еще в самолете над этим размышлял. Значит, мысль такова: вы играете мелодию, желательно посложнее, а я представляю, что я – это вы. Вхожу в образ, как говорят артисты, или вхожу в ваш фантом и копирую знания и навыки ваших движений. Потом пробую повторить то, что вы сыграли. Мелодия не должна быть простой, а то зритель может не поверить. Итак, маэстро, – указал рукой к роялю, – приступайте. Творите.
Музыкант еще не присел за рояль, как уже началась игра. С первых нажатий по клавишам, полилась мелодия давно вошедшего в легенду хита. Эту музыку можно играть и одной рукой, но этот виртуоз создал объемную мелодию, задействовав как можно больше клавиш. Режиссер менял этот вид с разных сторон. Еще одна камера пыталась уловить все движения из-за спины профессора.
«Лишь бы мышцы на пальцах не подвели», – подумал профессор.
В это время он стоял с закрытыми глазами, как бы натягивая на себя всю музыку, отстукивая ритм пальцами в воздухе. Профессор прошептал:
– Удивительно, я первый раз это делаю.
Музыка стала затихать, и маэстро, остановившись, перевел внимание камеры на профессора. Тот, с закрытыми глазами, аккуратно, чтобы не спугнуть внутренний настрой, подошел к роялю. Маэстро его усадил и направил пальцы на нужные клавиши.
– Сейчас, сейчас! Я немного настроюсь…Так, ритм!
Нелли захлопала ладошками, создавая ритм. Люди в студии его зразу подхватили.
Началась игра. Вначале неуверенно, а потом – точная копия. Еще немного, и люди в студии не удержались от аплодисментов, но ритм все же сохранили и даже добавился топот ног. Виртуоз подскочил от удивления, хлопая активно в ладоши. Подошел к роялю и добавил свою игру на клавишах высоких тонов – получилось вообще ошеломительно. Вся студия переливалась в радуге звуков, даже режиссер, закрыв глаза, попытался нащупать пальцами ритм.
– Отлично, да! – воскликнул маэстро. – Мы только что придумали что-то новое, – и на определенной ноте они одновременно со всей студией закончили.
Люди в студии стояли и восклицали, каждый смог бы повторить. Поднимали руки те, кто готов выйти на сцену. Маэстро взял блокнот, что-то записал и одновременно спросил:
– Ну расскажите же, как? Я долго этому учился.
– Вы знаете, я даже не знаю, где на клавишах какая нота. Я не знаю ни одного из правил игры на рояле, и тем не менее результат налицо. Я взял ваш фантом мастера и, проникнувшись, скопировал вашу способность. Когда начал играть, понял, что ум и логика мешают. После этого отключил сознание, войдя в тишину безмыслия, и стал водить руками, пальцы сами отстукивали нужный ритм на клавишах.