Его отцом.
Рома подходит и крепко обнимает отца.
– Не переживай, па, все будет супер.
– Я знаю. Просто провожу профилактическую беседу, иначе что я за отец такой?
Он улыбается снова – Рома подхватывает его улыбку, и они расходятся по сторонам.
– Увидимся за ужином? – спрашивает он.
– Да, – отец берется за ручку двери. – И надень что-нибудь приличное, сегодня официально представлю вас с Сашей друг другу.
– Я в нетерпении!
Отец подмигивает ему и уходит. Рома стоит и таращится ему вслед, чувствуя себя идиотом. Просто конченым.
Женя вздрагивает от стука в дверь, но почти сразу успокаивается, потому что знает – это мама.
Она всегда стучит по-своему. Не костяшками бьет по двери, а легонько барабанит подушечками пальцев. Это у нее профессиональное. Мать-пианистка – горе в семье.
Женя зачем-то прячет телефон под подушку, как будто она начнет заглядывать в него и читать ее переписки с Глебом.
– Войди.
Мама приоткрывает дверь, заглядывает, улыбаясь. Потом заходит и оглядывается по сторонам. Женя почему-то чувствует неловкость из-за этого. Так странно.
– Ты хотя бы вещи разложила? – спрашивает она, заметив, что здесь везде просто идеальный порядок, ни пылинки, ни лишней тетрадки.
У Жени так не бывает.
Ее комната в квартире всегда битком была набита бумагой для рисования, банками под карандаши и кисти и полотенцами, которые не отстирывались от краски.
Сейчас же здесь нет ничего, что напоминало бы ее настоящую.
Она сидит на заправленной кровати, подпирая стену спиной, как будто приехала в отель и остановится здесь всего на ночь или на две, не больше.
– А мы что, задержимся? – шутит она, и тут же кусает себя за язык.
Маму расстраивает это. Она знает. Она идиотка, спасибо, она в курсе.
– Жень…
– Прости. Мам, правда, прости, но я не понимаю, почему я должна жить здесь. Я совершеннолетняя. Я могла бы остаться в нашей квартире или поехать в общагу.
– Не могла бы, – мама подходит и садится на край кровати рядом с ней. – Потому что мы команда. Ты же не бросишь меня сейчас, когда мне предстоит начать совершенно новую жизнь в мире, к которому я никогда не имела никакого отношения?
Она сжимает губы и смотрит на дочь.
Женя вдруг понимает, что она так глубоко зарылась в свои собственные (если честно – выдуманные) проблемы, что совсем не подумала о том, насколько маме сложно сейчас.
Она выдыхает.
– Конечно не брошу.
– Спасибо, – они улыбаются друг другу, но эти улыбки слишком натянутые, в их естественность поверит разве что полный кретин. – Мурзик, дай Олегу шанс. Знаю, он не твой отец, но он и не пытается им стать. Вы могли бы попробовать быть друзьями?