Так что он просто сваливает, оставляя Рому стоять у дороги.
Ромка возвращается домой и сразу идет в свою комнату. Быстрыми шагами поднимается по лестнице, проходит мимо двери соседней спальни. Теперь там живет Женя. Та самая, которую он должен за месяц соблазнить, несмотря на то, что по словам Вадима она – ангел во плоти.
Ромка топчется в коридоре, а потом все-таки решается постучать. Подходит, заносит кулак над дверью.
– Сын! – слышится снизу, и он выдыхает – то ли с облегчением, то ли с раздражением.
Потому что прямо сейчас ему нельзя действовать спонтанно. Просто приходить и делать очередные провальные попытки заулыбать эту девчонку до смерти – не вариант. Нужен план. И очень надежный, железный, как Ромкины яйца план.
– Иду! – кричит он и спускается в холл, где отец встречает его при полном параде.
Знаете, когда ваш папа – без пяти минут мэр, то вы, по сути, должны гордиться до посинения и заглядывать предку в рот. Но Рома знает, что отцу эта должность не нужна, более того – он не хочет ее, но на него давят, и вся эта фигня отдалила их за последние месяцы.
Поэтому все, о чем он может думать, глядя на отца в красивом дорогом костюме – что он соскучился. И что ему плевать, станет отец мэром или президентом Соединенных Штатов, или директором НАСА, или еще хрен пойми кем. Ему будет достаточно пару раз в месяц попить с ним пивка в саду, чтобы снова начать чувствовать себя его сыном. Но этого не происходит. Ни пивка в саду, ни рыбалки, которую Рома всю жизнь ненавидел, но на которую соглашался, потому что отцу она нравится. Ничего не происходит, кроме таких вот мимолетных встреч в гостиной или в холле.
Он заебался скучать по отцу.
– Все нормально, приятель? – папа хлопает Рому по щеке.
Он выглядит счастливым. С Александрой, с новым этапом в жизни. Правда, счастливым.
Нужно радоваться за него, не так ли? Только вот почему у Ромы так сильно скребет на душе?
– Да, все хорошо.
– Познакомился с Женей?
– Я… Типа того.
Отец прищуривается.
– Сын, не обижай эту девочку. Она важна для Саши, а Саша – для меня.
– Я не идиот, пап, ясно? – он улыбается как можно более радостно, хотя внутри у него такая херня из чувств и противоречий.
– Да, только вот я тебя знаю и…
– Что «и»? Что, пап? Снова тебя разочарую? Так ведь обычно бывает?
Улыбка тут же сползает с отца, и он как будто тянется к Роме всем телом, вот-вот обнимет, но… Не делает этого.
– Ты никогда меня не разочаруешь, прекрати. Твои выходки – это, конечно… – он замолкает, подбирая слова.
Рома помогает:
– Ту мач.
– Да. Но я знаю, что ты хороший парень, просто ищешь себя.
Рома усмехается.
Это его «ищешь себя» звучит уже года три, с тех пор, как Ромка впервые засветился перед прессой в сомнительном клубе. Тогда был грандиозный скандал. А потом еще один. И еще. Но отец – человек такой железной воли и репутации, что ни одна газетенка и осуждающая статья в интернете так и не скинула с него этот безупречный костюм.
И не скинет.
Планета перевернется, а отец останется уважаемым человеком в этом городе.
Почти уже мэром.