Валька уставилась на него с немым изумлением. Одна ее тонкая рыжая бровь скептически поползла вверх, не оставляя фантазии для догадок.
– И не смотри на меня, как на тварь лесную! – взорвался он. – Инивумус взбесился из-за меня!
Он ожидал чего угодно: презрения, злости, недоверия. Но только не того, что случилось дальше. Северянка расхохоталась. Не ехидно, а с искренним, почти безумным весельем.
– Ты… ты как скажешь чего! – сквозь смех выдавила она, вытирая слезу. – Инивумус… Из-за тебя?! Ну надо же! И как ты, простите, собрался его «утихомиривать»?
Сектор нахмурился и отвернулся. Выкладывать душу этой еретичке он не собирался. Хватит с нее и того, что он идет с ней рядом и до сих пор не пустил стрелу в ее огненные волосы.
– Ладно, плесень. Не дуйся, – Валька догнала его. – Но мне правда интересно. Что ты собирался делать?
– Не твое дело, ведьма. Придем – увидишь, – отрезал Сектор, ускоряя шаг.
Лес редел, тропа шла в гору, дышать становилось тяжелее. Они шли молча, и это молчание было гуще и красноречивее любых споров. Наконец деревья расступились, открывая вид на плато. Оба замерли как вкопанные, не в силах вымолвить слово.
У Сектора подкосились ноги, а из горла вырвался сдавленный, бессмысленный звук.
– Это же…
Он лихорадочно раскрыл свою сумку, выхватил папку и нашел нужный лист. Корабль Предтечи. Он был прямо перед ними. Реальный. Почти такой же, как на древней схеме.
– Винты и шестерни… – с благоговейным ужасом прошептала Валька, ее глаза стали огромными. – Это… это и есть твой Предтеча?
Неписаный кодекс Вольницы
Корабль цел. По крайней мере, снаружи. Уже хорошо. Когда Роб доложил о двух новых гостях, стремительно приближающихся к моей «консервной банке», я, если честно, подсел. Только-только нашел общий язык с одной аборигенкой, и вот – двое новых. Сюрприз, блин. Подарок от щедрой планеты.
Я и представить не мог, что там творится. Мало ли, уже собирают орду, чтобы закидать моего «Красавчика» копьями? Эта, Айше, вроде мирная, но тут просто звезды так сошлись. Стоит, смотрит на корабль как на икону.
И все же… очень уж они на людей похожи. Роб докладывал: гуманоиды, прямоходящие, но явно разных пород. Любопытно, как тут биология скрещивалась. Куда проще было бы, окажись они страшными троглодитами с пастью до ушей. Рука бы не дрогнула. А тут… черт. Придется вести дипломатические игры. Для начала – проверить корабль.
– Следы, – голос Айше вывел меня из раздумий. Она внимательно изучала землю. – Двое. Взрослые. Шли тяжело, с грузом.
Я нахмурился. Вот именно, чего не хватало. Значит, все-таки заметили мой корабль. Только бы не побежали за подкреплением. Не охота мне сходу протокол «Санитар» запускать, я тут уже кое-какие планы начал строить.
– Раз следы есть, проверим, – кивнул я, бросая взгляд на спутницу.
Лучи заката играли на ее бронзовой коже, окутывая фигуру мистическим сиянием. Смотрелось… красиво. Так и подмывало потрогать, проверить на ощупь. Но это потом. Сначала надо будет уговорить ее сдать кровь на анализ, слюну… изучить ДНК… в общем, узнать поглубже.
Мы двинулись вперед, широко шагая по плато. Я торопился. Роб неуклюже топал рядом, безостановочно сканируя пространство. Пока тишина. И вдруг впереди что-то блеснуло на земле. Подошел ближе и обомлел: ламинированный лист, а на нем… Черт побери! Да это же чертеж «Циклона»! Криокапсула для долгих перелетов, музейный раритет! Откуда?! Я точно ничего подобного с собой не вез. Схема потрепанная, язык устаревший. Но я ее узнал – на летной практике нам показывали такие на заводе-музее. Очень, очень странно. Ладно, будем разбираться по мере поступления.
Подойдя к «Красавчику», я тихо выругался. Растяпа! Оставил грузовой отсек открытым. Ну конечно! А кто ж знал, что местных так и тянет к вулкану, будто там бесплатный сыр раздают?
Первым внутрь я запустил Роба – пусть проверит обстановку. Мы с Айше остались ждать. Уже привыкшая ко мне и моему железному другу (вернее, она приняла его за мою вторую ипостась или что-то вроде того), она выглядела спокойной. И многое успела мне поведать про… свой мир, если можно так сказать. А потом начала сыпать своими вопросами, благо Роб вовремя появился со своим «Объявлением».