– Это всего лишь крыса, – раздался успокаивающий голос.
– Крыса? – повторила Кира срывающимся голосом. К горлу подступил ком, но она постаралась сдержать рыдания.
Спустившись в низ, стражник открыл одну из камер и толкнул ее внутрь. Она услышала звук закрывающейся за собой двери и лязг ключей. Кира развернулась. Мужчины уходили.
– Лорд Арен, пожалуйста, постойте, – закричала она с отчаянием в голосе, но он не остановился.
Девушка посмотрела по сторонам. В камере ничего не было, даже стула. На полу в углу была расстелена солома. Маленькое зарешеченное окошечко под самым потолком, дающее каплю света.
Кира села на солому, притянула колени к груди, опустила на них голову и заплакала. Время текло очень медленно. Иногда до нее доносились крики заключенных, от которых кровь застывала в жилах. «Наверное пытают», – пронеслось в ее голове. И она поежилась от этих мыслей. В камере было очень холодно, Кира замерзла, и ей хотелось есть. Тут она вспомнила про воду, которую ей дал лорд. Она привязала бутыль шарфом к своему поясу перед тем, как приехать. Дрожащими руками, которые плохо слушались, девушка с трудом развязала шарф, накинула его на плечи, чтобы хоть как-то согреться, и допила остатки воды.
Глава 8.
Джеральд.
Джеральд поднялся в башню. Зашел в просторную комнату, которая служила ему кабинетом. Пространство было разделено на две зоны: первая рабочая, вторая для отдыха. Иногда, когда была необходимость решать срочные дела, он оставался здесь на ночь, чтобы не терять время на дорогу.
Услышав тяжелые шаги, приближающиеся к кабинету, герцог подошел и распахнул двери. На пороге стоял Арен.
– Проходи.
– Девушка доставлена. Какие дальше будут распоряжения?
– Дальше я сам.
– Что эта красавица натворила?
У Джеральда вспыхнули гневно глаза:
– Арен оставим эту тему. Можешь возвращаться.
– Хорошо, – ответил удивленно лорд. Что с ним происходит? Он всегда отличался железным самообладанием и практически никогда ни показывал эмоций. Арену порой было сложно понять, злится он или нет, но сегодня взглянув другу в глаза, он без труда определил гнев.
Спустя два часа герцог спустился в темницу. Он бесшумно подошел к камере, где была заключена девушка. Она свернулась калачиком и тревожно спала. Ее плечи подергивались во сне. Или ее била лихорадка? От нескольких часов проведенных в камере? Она не выглядела такой слабой вчера. Мужчина открыл камеру и прошел внутрь. Присев на корточки, внимательно осмотрел девушку. Измученная, беззащитная, она дрожала, как осиновый лист. У него снова сжалось сердце. Джеральд протянул руку и приложил к ее лбу. Лихорадка, подтвердил он свою догадку. Выругавшись, наклонился, подхватил девушку на руки и отнес к себе в кабинет. Он положил ее на кровать. Затем вышел и направился к начальнику стражи.
– Коннор.
– Да, ваше высочество.
– Вызови мне лекаря и попроси, чтобы приготовили легкий бульон.
– Вы заболели? – спросил начальник стражи с тревогой в голосе.
– Нет, это для моей заключенной. И еще позаботься о сменной одежде для нее.
У Коннора брови поползли вверх от удивления, но он не решился задавать вопросов.
– Все будет сделано.
Лекарь прибыл быстро. Осмотрев девушку, он дал ей лекарство.
– Это простуда?
– Нет, это ее реакция на стресс, – ответил задумчиво лекарь.
Джеральд уловил его смятение.
– Что-то еще?