И с огромным, почти болезненным облегчением замечаю, что они не бегут. Они движутся медленно, нестройной, но неумолимой толпой. Как сомнамбулы. Как приливная волна из плоти и костей. Расстояние между нами пока увеличивается.
У меня появляется крошечная, хрупкая надежда. Я за неё цепляюсь, как утопающий за соломинку. Может быть, я успею. Может быть, ворота крепости открыты. Может быть, там, за этими стенами, я найду спасение. Хотя бы на время.
Я перехожу на бег трусцой, пытаясь выровнять дыхание, найти тот ритм, который позволит не свалиться замертво. Паника отступает, превращаясь в фоновый гулкий страх, сверлящий сознание. Но он никуда не делся. Он притаился.
Я бегу, постоянно поворачивая голову. Налево – бескрайняя пустошь, направо – такие же безжизненные просторы. Скалы и кладбище давно позади, превратились в тёмные пятна на горизонте. Похоже, вся эта нечисть выползла именно оттуда – из-под камней и из-под земли.
До крепости, по моим прикидкам, остаётся ещё километр. Может, чуть меньше. Я снова оглядываюсь на своих преследователей. Их несколько десятков. Точную цифру в полумраке не разобрать, но их много. Достаточно, чтобы разорвать меня в клочья, если я оступлюсь.
Я заставляю себя держать один и тот же темп. Ровный. Экономичный. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я считаю шаги, лишь бы не слышать нарастающий гул приближающейся смерти. Я бегу к единственному огоньку в этом сгущающемся мраке. Я бегу к крепости.
Наконец-то крепость приблизилась. Её стены, казавшиеся издалека игрушечными, теперь вздымались достаточно высоко, массивные и непоколебимые, словно часть самого мира. Изможденные ноги гудят от боли, каждый шаг даётся с трудом. В голове стучит только одно: адреналин и остатки животного ужаса.
Вблизи крепость оказалась колоссальной. Даже не видно, что находится за её стенами – только серая, неприступная твердыня со всех сторон. Возле полузакрытых ворот я замечаю нескольких людей. Увидев меня, они замирают, а затем начинают что-то кричать, размахивая руками. На стене я различаю несколько фигур стражников в сияющих доспехах и одну – поодаль, в тёмной, незнакомой форме. Он стоит так неподвижно, что его можно принять за статую, если бы не чувствовался на себе его тяжёлый, изучающий взгляд, будто наблюдающий за разворачивающимся спектаклем: бегущая девушка и её «поклонники» из мира кошмаров.
Собирая последние силы, я ускоряюсь. Стражники у ворот жестами показывают мне прорываться внутрь, и едва я переступаю порог, массивные створки с грохотом начинают закрываться. Один из стражников, с обветренным лицом и усталыми глазами, подходит ко мне:
– Ты на Игры?
Голова гудит, мысли путаются. Нужно сказать что-то, что не вызовет подозрений, иначе меня вышвырнут обратно, на растерзание этой нежити.
– Да, – выдыхаю я, едва переводя дух.
– Хорошо, проходи в Девятую башню, там тебя оформят, – бросает мне стражник и тут же теряет ко мне всякий интерес, развернувшись к воротам.
Я оборачиваюсь и вижу всю картину воочию. За тяжёлыми створками к стене подступает волна мертвецов. Они издают неистовые, булькающие звуки, полные ненависти и голода. Некоторые твари уже добрались и царапают камни стен костлявыми пальцами.
Я стою в оцепенении, с открытым от ужаса ртом, хотя понимаю, что сейчас в безопасности.
Тот же стражник, не отрывая взгляда от ворот, рявкает через плечо:
– Уходи, девчонка! Или тебе Проводник нужен?
– Я провожу.
Рядом возникает высокий мужчина. Стройный, весь в чёрном, с коротко подстриженными тёмными волосами. Его лицо было бы приятным, не будь оно высечено изо льда. Холодный, пронзительный взгляд и неестественная неподвижность. Он смотрит на стражника с таким безразличием и внутренним превосходством, что тот, не сказав ни слова, отворачивается и отдает приказы.
Я снова оглядываюсь на разворачивающийся за воротами ужас. Мертвецы, будто обезумевшие, пытаются взобраться на стену, их движения отчаянны и беспомощны одновременно.
– Уходим, – произносит незнакомец тем же ледяным, безжизненным голосом. Он окидывает меня оценивающим взглядом сверху вниз и, не дожидаясь ответа, разворачивается и направляется прочь от ворот.