Я замечаю и таких, кто одет почти как я – в плотные, практичные брюки и кожаные куртки или жилетки, их волосы коротко острижены или убраны в строгие хвосты. В их взглядах читается не праздность, а собранность, готовность. Возможно, такие же, как я, участники этих загадочных Игр.
Мой проводник, не оглядываясь, продолжает идти своим мерным, неспешным шагом, и я, погружённая в водоворот новых впечатлений, следую за ним, чувствуя себя крошечной частичкой в этом огромном, незнакомом и пугающе прекрасном мире.
Изучив вдоволь причудливую архитектуру и пеструю толпу, я перевожу взгляд на своего молчаливого спутника. Каждый его шаг отточенный и беззвучный, словно он не просто идет, а скользит над землей. Мой аналитический ум, заточенный на оценку угроз, жадно выхватывает детали. Его черные волосы подстрижены с безупречной, почти машинной точностью. Куртка, казавшаяся сначала просто черной, при свете магических сфер отливает глубоким изумрудом и сшита так безупречно, что кажется второй кожей. Брюки из плотной, матовой ткани идеально сидят на его стройных, но явно сильных ногах. По едва уловимым выпуклостям по бокам я угадываю скрытое оружие – скорее всего, ножи. В каждом его движении читается сдержанная, наработанная мощь, сила хищника, который не тратит энергию понапрасну.
Я так увлеклась этим изучением, что не заметила, как он замедлил шаг и обернулся. Его серые глаза, холодные и ясные, как озерная гладь в пасмурный день, встречаются с моими. В них нет ни любопытства, ни раздражения – лишь плоское, безразличное сканирование. Он изучает меня с той же методичностью, с какой я – его.
Не отводя взгляда, я спокойно выдерживаю его взгляд, делая вид, что моё внимание к его заду было совершенно случайным.
– Откуда ты? Как оказалась здесь? – его голос низкий и ровный. Это не допрос, но в его тоне сквозит такая непререкаемая властность, что даже мысль соврать кажется кощунственной. Его взгляд как будто проникает прямо в мозг, вынуждая к правде.
«Здесь люди явно необычные», – промелькивает у меня. В этом мире иллюзий скрываться бессмысленно. И если он участник Игр, возможно, в нём стоит увидеть союзника.
– Я оказалась здесь через зеркало. В склепе, что в той пустоши. Я совсем не отсюда, – выдыхаю я, следя за его реакцией. – Ты знаешь, как его использовать? Как мне вернуться?
Я вглядываюсь в его лицо – красивое, с резкими, идеально прочерченными линиями, но абсолютно непроницаемое. Ни один мускул не дрогает. Однако он задумался. Отводит взгляд на мгновение, и лишь потом возвращает его ко мне.
– Нужна магия. И заклинание, – он выбрасывает эти слова с таким видом, будто сообщает, что трава зеленая, а вода мокрая. Словно этих двух слов должно быть достаточно для полного понимания.
Во мне что-то закипает. Его высокомерность действует на нервы.
– У тебя есть магия? – спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула надежда.
Он медленно, с явным пренебрежением, скользит взглядом по мне с ног до головы, будто оценивая бесполезный хлам.
– И что? – бросает он уже не глядя, словно я исчерпала лимит его внимания.
– Ты мог бы меня вернуть домой? – я собираю всю свою выдержку, вкладывая в вопрос всю оставшуюся надежду. Мольба. Я ненавижу себя за это.
– У тебя её нет, значит, нет… – он произносит это с ледяной окончательностью. – И я не знаю заклинаний.
«Что? Значит, нет…» – эхом отзывается у меня в голове. Слишком важная птица, чтобы утруждать себя просьбами случайной попутчицы. Я сглатываю ком отчаяния, чувствуя, как щёки начинают гореть.
– Участвуй в Играх, и победи… – его голос, холодный и резкий, прорезает мои уничижительные мысли. – Победитель может получить любой дар или ответ на вопрос. Это твой шанс, детка.
«Детка». Это слово, произнесенное с такой ядовитой снисходительностью, становится последней каплей. Все мое подавленное возмущение, страх и отчаяние прорываются наружу.
– Меня зовут Джоан! – говорю я, и мой голос звучит резче и громче, чем я планировала. – И извольте обращаться ко мне Джоан!
Он резко останавливается и медленно, очень медленно поворачивается ко мне. Его рост внезапно кажется мне подавляющим.