Вдруг старик улыбнулся и сказал: «А теперь, Каллен, тебе пора идти». Я посмотрел вправо и увидел новую дверь – чистую и белую, как простыня, которую мама перестилала мне в детстве. Я отложил булочку, так и не попробовав её. «Что за ней?» – спросил я старика. «Тебе стоит выяснить самому», – ответил он. «Готов?» Старик облокотился на каменную столешницу барной стойки, и в его глазах мелькнула искорка загадочности.
Снова неизведанное – может быть, доброе, а может, страшное. Но пока не войду, не узнаю. Я попытался собраться с мыслями и шагнуть к двери, но старик окликнул меня: «Парень, постой, ты кое-что забыл». Он достал из-за стола небольшую баночку, в которой лежали монеты – пять рублей, два, один, а также несколько бумажных купюр. «Это тебе, – сказал он. – Потом отработаешь». Я дотронулся до стеклянной баночки, ощутив прохладу стекла и шероховатость пластиковой крышки. В этот момент меня накрыла волна воспоминаний, и я произнёс: «Спасибо, дедушка». Убрав баночку в карман, я услышал его напутствие: «Иди, сынок, ищи себя, ищи отголоски и нити воспоминаний. А увидимся мы с тобой позже, когда придет время».
Старик медленно положил свою сильную, мускулистую руку мне на плечо и посмотрел мне в глаза. «Спасибо тебе за всё, что ты делал для меня», – сказал я. «Я рад, что был какое-то время с тобой, хоть и недолго». Мы обнялись, и я двинулся к двери. Каллен в очередной раз подошёл к ней и отпер – она открылась бесшумно, без малейшего скрипа. Петли, видимо, были хорошо смазаны – дедушка всегда заботился о мелочах, даже с одной рукой.
В последний раз я обернулся, чтобы запомнить старика, и вдруг увидел рядом с ним бабушку – они вместе махали мне вслед. Я так и не распробовал вкус выпечки, которую уже почти забыл. И тут дверь поглотила меня, отражая, как кривое зеркало, и унесла в новое приключение.
Он достал из кармана своих брюк ту самую баночку с мелочью! Встряхнул, и она отозвалась многочисленным звоном, который мгновенно перенёс его в прошлое, пробудив воспоминания об ушедших днях, полных радости и беззаботности. В этих звуках словно оживали моменты, давно позабытые, но теперь вновь обретшие яркость.
В этот раз Каллен отчётливо помнил, что с ним произошло одно из тех событий, которые он давно забыл, словно они были стёрты из его памяти. Но совесть, пришедшая в образе его дедушки, словно ключ, открывающий заржавевший замок, напомнила ему о тех временах, когда он был готов помочь всем и каждому – будь то починка сломанной игрушки, выбор подарка на день рождения для близкого человека или просто доброе слово и поддержка в трудную минуту. Дедушка, с его мудростью и добротой, всегда был для Каллена примером для подражания, и теперь его образ всплыл в памяти, наполняя сердце теплом и светом.
Тут боковым зрением я заметил один силуэт – он снова ускользал, словно тень в сумерках. Я быстро убрал подарок в тёмный карман, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, и побежал за маленьким ребёнком. Она бежала по поляне, украшенной сочной зеленью и цветами, которые пестрели всеми оттенками лета. Вокруг возвышались деревья, похожие на берёзы, – их стволы, испещрённые чёрно-белыми пятнами, казались древними стражами этого волшебного места. Лёгкий ветер шелестел листвой, и я слышал, как где-то вдалеке поют птицы.
– Стой! – кричал я ей в ответ, но силуэт лишь смеялся и всё дальше отдалялся, словно играя со мной в прятки. Я собрал все силы, чувствуя, как адреналин разливается по венам, и пытался ухватиться за тёмную тень. И вдруг – у меня получилось! Я поймал её, выдохнув с тяжестью, и крепко держал тень, которая пылала в моих руках. Очертания были человеческими, но тень полыхала, как огонь, однако не обжигала. Постепенно силуэт приобрёл очертания маленькой девочки, в которой мне являлся Музар.
Девочка была удивительно красива: две косички свисали по краям, не доставая плеч, русые, блестящие волосы обрамляли её лицо, а карие глаза, словно два тёплых уголька, украшали кругленькое личико. Её улыбка была такой искренней и светлой, что на мгновение я забыл обо всём, что происходило вокруг.