Возвращаясь на Небеса, я снова ощущал тяжесть своей миссии. Я должен был наблюдать, я должен был направлять, я должен был следить за балансом. Но каждый раз, видя человеческую слабость и порочность, я чувствовал, как моё терпение истощается. Моя справедливость требовала решительных мер, а мир продолжал существовать в хаосе. Моя цель была ясна: очистить мир от тьмы. Не сжалиться, не наблюдать, а действовать. И чем больше я думал об этом, тем яснее понимал – никто, даже Михаил, даже Гавриил, не сможет остановить меня, если я решу взять власть в свои руки.
Возвращаясь на Небеса, Каэль шагал тяжёлой поступью. Его крылья были запятнаны кровью. Внутри всё горело: не от усталости, а от ярости. Человеческая глупость, их продажность, их готовность обменять вечность на мимолётное удовольствие – это терзало его сильнее любого врага.
Он вошёл в свою комнату, где его уже ждал Михаил. Высокая фигура, сияющее лицо, спокойствие, будто он знал ответы на все вопросы мира. Каэль ненавидел это спокойствие.
– Ты нарушил порядок, – сказал Михаил, его голос звучал твёрдо, но без злости. – Ты поднял меч на человека.
Каэль замер, стиснув челюсть. В голове тут же вспыхнуло оправдание: «
– Я сделал то, чего требовал долг, – ответил Каэль, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Этот человек торговал душой, словно это товар. Как можно закрывать на это глаза?
Михаил склонил голову, как будто говорил с ребёнком:
– Душа принадлежит человеку, Каэль. Это его право – даже если он решит отдать её во тьму. Бог даровал…
Эти слова обожгли Каэля. Внутри всё вскипело.
– Нет! – перебил Каэль, и голос эхом прокатился по комнате. – Ты не знаешь Бога и его желаний. Душа не принадлежит людям. Она принадлежит Свету. Она часть Его дыхания. Они не понимают, что делают!
Михаил посмотрел на него пристально, глаза его были спокойны, но холодны.
– Брат мой, Бог внутри каждого из нас… – сказал он.
Каэль замер. В груди что-то болезненно сжалось.
– Они не ценят жизнь, они слабы. Если мы не будем их останавливать – они уничтожат сами себя. И тогда все труды твоего горячо-обожаемого Бога были напрасны.
– Нет. Ничто не будет напрасно. Сама жизнь, ее сушь- это творение Божье. Их чувства- все это прекрасно.
– Ты стал таким слабаком Михаил, – грубо сказал Каэль, – а когда-то мы вместе воевали против тьмы и сгоняли демонов с Земли, ради людей. Ты убивал со мной, в твоих глазах не было жалости и этой человеческой слабости. Ты был решительным… Что с тобой стало?
– Нет, это что с тобой стало Каэль?– воскликнул архангел. Воздух сотрясался от его голоса.
Михаил сделал шаг ближе. В его глазах не было гнева, только печаль и твёрдость.
– Я вижу, что в тебе разгорается то, чего не должно быть в ангеле. Гордыня. Гнев. Они пожирают тебя, Каэль.
Каэль резко отвернулся, будто ударившийся о каменную стену. Эти слова были как нож. Он хотел возразить, но внутри шепот становился громче: «
Но где-то глубоко внутри он уже знал: это не так. Этот гнев был не ради света, а ради него самого. И это пугало.
Он сжал кулаки, проглотив ответ. Михаил долго смотрел на него, а затем произнёс почти шёпотом:
– Остановись, брат. Пока ещё можешь.
Каэль почувствовал, что его дыхание сбилось, сердце грохочет, будто хочет вырваться наружу. Он хотел кричать, спорить, доказывать. Но вместо этого просто отвернулся. Потому что в глубине души понимал: Михаил уже видел то, что он сам ещё отказывался признать.
Ночь на Небесах была особенной. Среди сияния звёздного купола существовал такой покой – какого не знал ни один смертный. Каэль сидел в своей комнате у окна, глядя вдаль. В душе его кипел шторм. Он снова прокручивал в памяти тот момент: человек, дерзнувший продать душу, и демон, протянувший когтистую руку за добычей. Он разрубил сделку одним взмахом меча. И впервые Каэль ощутил не только праведность поступка – но и странное, гнетущее сомнение, которое ему внушил Михаил: а не слишком ли он позволил себе?