Дверь тихо скрипнула, и в проёме появился высокий ангел с тёмно-золотыми волосами, льющимися до плеч. Его звали Рагуил – друг Каэля и, пожалуй, один из немногих, кто разделял его взгляды. В его серых, как облака перед грозой, глазах горел тревожный свет.
– Каэль, – произнёс он низким голосом, – тебе нужно знать.
Каэль обернулся, настороженный.
– Что случилось?
Рагуил шагнул ближе, и слова его прозвучали как удар грома:
– Демоны стоят у самих врат Рая. Они требуют ответа. Требуют, чтобы архангелы вышли к ним и объяснили – почему убит их слуга и почему душа, которая должна была уйти в Ад, поднялась сюда. Они называют это нарушением Договора. У Каэля вспыхнули глаза. В висках пульсировала ярость.
– Договора?! – почти зарычал он. – Они имеют наглость явиться сюда, на Небеса, и говорить о договоре? О праве на души, что не принадлежат им?!
– Ты знаешь, что после войны так было решено, – тихо напомнил Рагуил. – Рай не вмешивается в дела Ада, Ад не вмешивается в дела Рая. Так установили равновесие.
– Равновесие? – Каэль резко поднялся. – Ты называешь равновесием торговлю душами? То, что они рвут людей в клочья, подталкивают их к падению, а потом заявляют на них права? Это не равновесие, это цепь! И я не позволю им таскать её по небесным вратам!
Его грудь вздымалась. Внутри всё горело от гнева. Но больше всего жгло унижение – сама мысль, что демоны осмелились явиться сюда, на святую землю, требовать объяснений. Он подошёл к стене, где висели его доспехи – сияющие, выкованные из света и металла, что не ведал ржавчины. Каэль вложил руку в нагрудник, и тот вспыхнул мягким светом, словно узнавая своего хозяина.
– Пусть стоят у ворот, – процедил он сквозь зубы. – Я выйду к ним. И посмотрим, хватит ли у них смелости повторить свои слова, когда меч будет у их горла.
Каэль, облачённый в доспехи, взял меч, и холодный блеск лезвия отразил его лицо, где уже не осталось сомнений. Он шагнул к дверям, в сердце его пульсировала решимость.
Каэль шёл по беломраморной дороге, ведущей к величественным вратам Рая. Его шаги отдавались гулким эхом в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием и глухим рокотом, исходящим от другой стороны. Сердце его билось яростно, но взгляд оставался прямым. У врат уже собрались все архангелы. Их сияние было столь ярким, что мраморная кладка под ногами сверкала, будто налитая жидким золотом. Михаил стоял впереди, опершись на свой пылающий меч, и лицо его было сурово, словно высечено из камня. По бокам выстроились Гавриил, Рафаил, Уриил и другие – каждый готовый к бою, но при этом скованный невидимыми узами договора. Каэль остановился на полушаге, взгляд его невольно дрогнул. Перед воротами, в клубах серого, чадящего дыма стояли демоны. Их войско казалось ожившей бездной: когти, изломанные крылья, рога, иссохшие лица с оскалами, от которых холодок пробирал до костей. Земля под ними чернела и трескалась, словно от их присутствия небесный камень не выдерживал скверны. Во главе их возвышался Азазель. Его облик был мерзким и завораживающим одновременно. Огромное, изломанное тело, покрытое багровыми язвами и чёрной кожей, будто обугленной. На плечах у него развевалась мантия из дымящихся теней. Его лицо, скрытое частично костяной маской, было искажено в улыбке – гнилой, кривой, лишённой всякого сострадания. Глаза его, два угля, горели с ленивым интересом, но за этой леностью пряталась чудовищная сила. Он был не просто одним из владык Ада – он был воплощением извращённого спокойствия, демоном праздности и развращения, чья сила заключалась в том, чтобы искушать, ломать и растлевать без борьбы.
Когда Каэль подошёл ближе к своим братьям, Михаил медленно повернулся к нему. Его взгляд был тяжёл, но в глубине чувствовалась горечь – словно он смотрел не только на брата по свету, но и на потерянного сына.
– Видишь, что ты натворил? – голос Михаила разнёсся, как удар грома. – Смотри вокруг. Ты нарушил договор, что держал равновесие. Ты добился этого? Ты хотел войны? Новой войны, Каэль?
– Они не смели приходить сюда Брат, они ответят за свою дерзость…– начал Каэль.