– Нет, похоже это мы сейчас все будем отвечать за твою дерзость, – перебил его Михаил.
Слова врезались в сердце, но Каэль не отвёл взгляда. Его пальцы сильнее сжали рукоять меча, грудь поднялась от тяжёлого вдоха. Он видел, как демоны скалятся, как гул их шёпотов проникает в свет, как Азазель усмехается, наблюдая за расколом среди небесных. И в груди Каэля пульсировала та самая мысль, которую он боялся озвучить вслух: «
– Я видел, как они рвут души, – произнёс он низко, но твёрдо. – Я видел, как человек, слабый и отчаявшийся, оказался в их когтях. И ты хотел, чтобы я стоял в стороне? Чтобы наблюдал?
Его голос дрогнул от ярости.
– Разве душа – их собственность? Разве у них есть право на то, что создано светом?
Глаза Михаила сузились. Он медленно кивнул, будто ожидая этих слов.
– Вот он, твой грех, брат, – сказал он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. – Гордыня. Гнев. Ты ставишь себя выше законов, выше воли Божьей. И гнев – он уже жжёт твоё сердце. Я вижу, как ты горишь изнутри.
В этот миг Каэль почувствовал, что вся тяжесть небесного свода легла ему на плечи. Но вместе с тем что-то в его душе восставало, крича: «
– Михаил, – протянул он, голосом, в котором сквозила язвительная насмешка, – а ведь я думал, что вы, небесные пташки, умеете держать слово. Но, похоже, ваши договоры ничего не стоят. Или ангелы считают, что их святость даёт им право плевать на правила? Отдай нам душу… Как говорится зуб за зуб, душа за душу…
Михаил сделал шаг навстречу, его доспехи отражали свет, словно сияние рассвета, пробивающего тьму. Голос его был твёрдым и холодным:
– Ты прекрасно знаешь, Азазель, что душа не может быть обменной монетой. Она вознеслась на небеса, и там ей теперь место.
– Ах, – протянул демон, скривив рот в издевчивой улыбке, – значит, вы снова берёте то, что по праву принадлежало нам? А договор? Разве не было сказано: не вмешиваться в наши дела? Душа была продана, и она должна была пасть. Но вместо этого вы украли её. Украли! – его голос загремел, как удар молота, а демоны позади взревели в унисон.
Михаил сжал рукоять меча, но не дрогнул.
– Так уж вышло.
Азазель оскалился, и зубы его блеснули, как обломки костей.
– Но баланс должен быть соблюдён. Вы должны нам душу… и… ах, да, вы убили моего лучшего демона… Разве за такое не должно быть наказание? Или может быть обмен? А то как то не честно получается, не так ли святоша?
Михаил покачал головой, его голос стал ледяным:
– Никаких сделок.
Глаза Азазеля сверкнули, и он указал когтистой рукой на Каэля, который стоял чуть позади.
– Отдай нам его. Ведь это он сорвал сделку… – Его слова повисли в воздухе, словно приговор. – Этот дерзкий ангел убил одного из моих лучших воинов. Пусть он заплатит за это. Пусть небеса докажут, что равенство для них не пустой звук.
Каэль сжал кулаки, внутри всё горело от ярости. Его сердце стучало так громко, что он едва слышал слова Михаила.
– Каэль не просто ангел, – отрезал Михаил. – Он архангел Божий. Его место – на небесах. Он живёт и действует во имя света.
Азазель засмеялся. Его смех был тяжёлым, будто тысячи цепей падали на землю.
– Свет? Равенство? – он плюнул в сторону золотых врат. – О каком равенстве ты говоришь, Михаил, когда вы сами первыми нарушаете договор? Или ангелочкам всё дозволено? Вы прячетесь за своей святостью и называете это правдой? – его голос становился всё громче, он будто раздувал в демонах ненависть одним дыханием. – Тогда скажи прямо: это война?
Каэль в этот момент почувствовал, как его собственный гнев, словно огонь, поднимался всё выше. Михаил держался холодно и спокойно, но он… он не мог. Его пальцы сжимали меч, и сердце требовало ринуться вперёд, вгрызться в этого демона, заставить замолчать его мерзкий смех. Он больше не мог сдерживать себя. В груди его всё бурлило: гнев, оскорблённое чувство чести, возмущение тем, что демоны осмелились переступить порог Небес и со свойственной им наглостью требовать справедливости. Он рванул вперёд одним рывком – крылья разогнулись с гулким свистом, и он подлетел к Азазелю так резко, что воздух за ним звенел.