Учебники снова рассыпаются по полу, неаккуратно задетые локтем. Прикладываю ледяные руки к щекам, потому что они горят и тут же упираюсь взглядом в черные носки сапог Велентара. Каин приблизился быстро и бесшумно.
Перед моим лицом блестит лезвие ножа для бумаг.
Поднимаю голову. На лице Велентара ледяное спокойствие.
– Просто рассеки вену, – в его голосе ледяные нотки. – Или тебе нужно чтобы я сделал это за тебя?
Нож падает к моим ногам. Велентар, удаляясь к окну, ставит на низкий столик у кушетки хрустальный кубок.
Сажусь на пятки и убираю светлые локоны с лица, пытаясь немного прийти в себя. Велентар не хочет меня касаться. Брезгует.
– Живее, Дарквуд! – подгоняет Каин. – У меня есть дела поважнее.
Поднимаюсь на ноги, хватая нож и задеваю ногой низкий столик, кубок валится на пол. Велентар смотрит на это со смесью раздражения и изумления.
Затем оборачивается к стеклу. Я же неловко расстегиваю свои манжеты, пытаюсь занести лезвие над кожей, но промахиваюсь – я всегда боялась боли! Во второй раз нож все же вспарывает кожу и я морщусь, закусывая губу чтобы не вскрикнуть.
Кровь начинает идти из раны и я бросаюсь к кубку, который все еще лежит на полу. Алые капли падают на ковер.
Велентар поворачивается ко мне. Я вижу, как его ноздри расширились, улавливая запах. Впервые за вечер его лицо оживает. Передо мной высший хищник, учуявший добычу.
Склоняюсь над кубком. Жидкость сочится на дно хрустальной чаши. Вспоминается то как отец говорил, что кровь благородного принадлежит только ему самому, делиться ей стоит с друзьями и избранником. Но Дарквуды уже тогда были исключены из всех родословных. Алая струйка продолжает стекать вниз, а я чувствую подступающую тошноту и головокружение – из меня словно вытекает жизнь.
– Довольно, – ладонь Велентара ложится на мою руку, зажимая порез. – Ты истечешь кровью прежде, чем наполнишь полчашки.
Сглатываю – в горле совсем пересохло, отрываю лоскут от подола мантии и перевязываю им запястье. Ткань быстро тяжелеет и пропитывается кровью.
Велентар выхватывает кубок у меня из-под носа. Я различаю его тяжелое дыхание. Руки Каина слегка подрагивают, неестественно голубые глаза сияют еще ярче, на лбу залегла складка.
Он жадно припадает к краю чаши. Даже я, совсем неопытная в таких делах, понимаю, что обычно чистокровные не испытывают такой жажды.
Пытаюсь подняться и в этот момент глаза застилает тьма.
В голове легкость, в ушах – звон. Вскоре я понимаю, что кто-то уложил меня на спину. Приоткрываю глаза и понимаю, что нахожусь на кушетке. Во рту ощущается металлический вкус.
Я прикасаюсь к губам и пальцы окрашиваются красным.
– Вы… дали мне свою кровь? – шепчу не своими губами.
– Ты была на грани, – холодно бросает Велентар.
Я оборачиваюсь к нему и вижу, как высший вампир опускает манжету своей рубашки, под которой уже затягивается порез. Мое внимание привлекают магические руны, которые горят на его коже. Три дня тому назад в библиотеке я думала, что мне просто показалось…
Велентар замечает мой взгляд.
Спешу сделать вид, что пялюсь в потолок.
Но Каин кажется не собирается оставлять этого так – ведь я уже увидела, что на его кожу кто-то наложил солнечное проклятие.
Велентар встает надо мной. Он как будто ждет от меня слов извинения. Но я не понимаю, за что?
– Кто это с вами сделал? – чувствую, как съеживаюсь под его взглядом.
– Твоя бабушка, – Каин холодно улыбается, от этого у меня аж мурашки по коже.
– Она… она же не хотела…
“Вашей смерти”, – этого я так и не договариваю. Иначе зачем было оставлять мне ключ от его цепей?