Не отвечаю и, поднявшись, шагаю к зеркалу – нужно срочно привести себя в порядок. Бросаю взгляд на свое отражение. На синяки под глазами. На повязку на запястье, на которой запеклась кровь. Дрожь в пальцах не проходит с с прошлой ночи, как и шум в ушах.
– Тьма!
До первого урока осталось всего ничего. А, надо думать, Каин не терпит опозданий.
Я нервно поправляю манжеты своей рубашки, скрывающей следы вчерашнего “разговора” в кабинете Каина. Повязка с трудом влезла под ткань, но это было лучше, чем демонстрировать порез перед всей академией. Они снова пошутят про то, что я ненастоящий вампир, а потом зададутся вопросом, кому понадобилась моя кровь. Кожа на руке все еще горит, будто по ней прямо сейчас проводят раскаленным лезвием.
– Ты выглядишь, как привидение, – Вейланд как всегда дожидается меня на повороте в главный коридор. Он считает своим долгом каждый вечер узнавать как у меня дела. – Если будешь так дрожать, Люцина сожрет тебя заживо еще до начала занятий.
Пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются.
– Она и так это сделает. Разница лишь в том, будет ли у нее зрители.
Теперь я точно это знаю.
Как будто специально из-за поворота показывается Люцина в окружении своей обычной свиты – рыжей Марлы и бледнолицей Изабеллы. Их смех обрывается, когда они замечают нас с Вейландом.
Ненавидящий взгляд Люцины тут же упирается в меня.
– Ну что, Дарквуд, как прошла вчерашняя встреча? Удивлена, что он тебя не сожрал. Или для сначала он выбрал твою сестренку? – Ее тонкие пальцы с идеально отполированными ногтями впиваются в мое плечо. – Я слышала, Лидия такая… хрупкая.
Сердце подскакивает к горлу, но вместо привычного страха в груди вспыхивает что-то новое – острое и жгучее. Я медленно поднимаю глаза, встречая взгляд Люцины.
– Ты права, – тихо произношу. – Она действительно хрупкая. Как и твоя репутация, если кто-то узнает, кто дал мне ключ от запретного крыла.
Люцина делает шаг назад. Марла и Изабелла переглядываются.
– Идем, – говорю притихшему Вейланду.
Мы с другом минуем этих гадов и я чувствую, как колени у меня подкашиваются от собственной дерзости.
Боевой зал полон. Студенты всех курсов толпятся у стен, оставив середину помещения пустой, хотя сегодня урок сейчас только у первого курса. Но их можно понять: сегодня всем хочется посмотреть на ожившую легенду.
Шепот обрывается, когда дверь распахивается с громким стуком.
Каин входит без мантии, в простой черной рубашке, застегнутой на все пуговицы. И только я знаю, почему он так делает – под одеждой шрамы, нанесенные заколдованным солнечным светом. Велентар не произносит ни слова приветствия, просто бросает на каменный пол кинжал. Металл с тихим позвякиванием ложится на камень.
– Это серебро! – объявляет Каин. – Кто-нибудь сможет его поднять?
Его голос звучит спокойно, но в зале сразу становится тихо.
Первым вызывается Рейнард Торн, гордый чистокровный с третьего курса. Он склоняется над кинжалом, сжимает рукоять – и с криком отдергивает ладонь. Кожа на пальцах вампира покрывается волдырями. Товарищи уводят его в больничное крыло.
– Серебро обжигает нас, – констатирует Каин, наблюдая, как еще несколько смельчаков терпят поражение. – Но только если вы верите в то, что оно должно жечь.
Люцина выступает вперед с вызывающим взглядом.
– Это невозможно. Серебро – для нас природный яд.
Каин молча подходит к кинжалу. Его пальцы смыкаются на рукояти. Кожа дымится, но он не отпускает оружие. Затем Велентар сжимает клинок в кулаке – и серебро рассыпается в пыль, словно сухой песок.
– Боль – это просто сигнал. Страх перед ней – вот настоящая слабость.
В зале повисает мертвая тишина. Даже Люцина застывает с открытым ртом. Я чувствую, как по спине бегут мурашки – я уже видела силу Каина вблизи, но это… это было нечто другое. Это мастерство, отточенное веками.
– Сегодня вы научитесь контролировать боль, – объявляет Каин. – Разбейтесь на пары.
Я уже готовлюсь как обычно встать в пару с Вейландом, но Велентар требует, чтобы мы тянули жребий – страх по его словам можно испытать только в непредсказуемой ситуации. Я тяжело вздыхаю и кладу бумажку с моим именем в первернутый шлем, который Велентар снял со стены. О тьма! При Родерике мы тут в основном теорию изучали, с Каином естественно так не выйдет.