Под дверью Люцины светится тонкая полоска света. Она там?
Прижавшись ухом к дереву, я слышу голоса:
– Уверена, что это сработает? – это Марла, ближайшая подруга беловолосой гадины.
– Этот рецепт когда-то связывал самих основателей Конклава, – голос Люцины, и в нем звучит торжество. – После Безлунницы он будет моим!
Сердце уходит в пятки. Я так рассчитывала на то, что эти мерзавки разъедутся по своим особнякам, но похоже на то, что они не просто не спят, а… пытаются одурманить Велентара!
Я осторожно склоняюсь к замочной скважине.
Люцина у туалетного столика, размешивает что-то в хрустальном бокале. Ее силуэт четко выделяется на фоне горящий свечей. Окна плотно зашторены. На столе рядом лежит маленькая синяя склянка с густой, мерцающей жидкостью.
Так вот оно… то, что она искала.
Марла нервно теребит край мантии:
– А если он почует подвох?
– Тогда я скажу, что этот эликсир – дар от Конклава. Попрошу отца подыграть, – усмехнулась Люцина. – Он не не откажется. Древние уважают традиции. Да и все понимают, что Каин после своего возвращения слаб. Что с ним случилось, кстати?
Она отставляет бокал и берет склянку в руки, любуясь ее мерцанием.
– Вот теперь все смешалось, – сказала она Марле. – Можешь идти, раствор будет настаиваться, а я пока спать.
Люцина сладко зевает и уходит в другую комнату.
Отшатываюсь от двери, прижимаясь спиной к стене. Марла выходит, бормоча что-то себе под нос, и исчезает в темноте коридора.
Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Сжимаю в руке серебряный кинжал. Что-то внутри подсказывает: «сейчас или никогда». Люцина спит, Марла ушла, на столе стоит склянка с недоваренным зельем, которое призвано лишить Велентара разума.
Удачный момент может не повториться никогда.
Я жду, пока шаги затихнут, затем осторожно толкаю дверь от себя.
– Тьма побери, – шепчу я, обнаружив, что та заперта.
Вероятней всего это простенькая руна, а не магический замок как у Велентара или ректора Вента – они стоят целое состояние. Да и что Люцине охранять?
Серебряный нож с лязгом вонзился в щель между дверью и косяком. Я нажимаю – и что-то вспыхивает с той стороны, а потом я слышу тихий щелчок. Замок побежден!
Комната Люцины пахнет розовым маслом и чем-то сладковатым, от чего кружится голова. Первое, что я замечаю – зелье исчезало с того самого столика, на котором я видела его в последний раз. Шиплю. Еще бы! Люцина наверное не хочет так явно демонстрировать свои планы папочке, несмотря на ее слова о том, что ректор Вент сделает ради дочери все. Есть все-таки этому разумные пределы. Например, Каин Велентар.
Я быстро обыскиваю стол, шкаф, даже заглядываю под подушки, лежащие на софе – пусто.
– Где же… – шепчу в отчаянии.
А потом поднимаю руки и гляжу на собственные ладони. Ну давай, кровь Дарквудов, действуй! Ты же делаешь меня хранительницей артефактов!
Ничего.
Я готова взвыть, но тут посреди отчаяния мне вспоминается то, что в некоторых туалетных столиках благородных дам иногда делают потайные ящики. Моя бабка, Виктория, была гениальным техномагом, первой женщиной-техномагом, если быть точной. И, пожалуй, умение ладить с механизмами – единственный доставшийся мне от нее талант. Поэтому профессор Артон единственный во всей академии, кто вообще замечает мое существование.
Я бросаюсь к изящному столику у окна, провожу пальцами по резным узорам, пытаюсь нащупать хоть слабый след магии – и наконец слышу тихий щелчок.
Открывается маленький ящик. Внутри лежит синяя склянка, теплая на ощупь, будто живая, обмотанная платиновой прядью Люцину.
Фу! Стряхиваю волосы. Наверняка это какая-то дурацкая деталь колдовства.