Я хватаю склянку, но в этот момент…
– Марла, ты что там копаешься? – за дверью раздается голос Люцины.
На миг я цепенею, а потом руки начинают работать сами. Подскакиваю к дверям и подпираю их изящным стульчиком.
– Марла?!
Створка прогибается от удара. Выдыхаю, отступая на шаг.
Вспе-таки мне повезло, что сейчас Безлунье. Большинство вампиров все равно что дети малые и только вполовину сильнее человека. В любой другой день она вышибла бы эти двери одним ударом.
Для верности вставляю между створками серебряный нож. Это ослабит ее магию.
– Кто там?! – Люцина бьет с удвоенной силой, а потом начинает орать. – Грабитель! На меня напали!
Не пройдет и нескольких минут, как ее вопли услышит дневная стража и поймает меня на горяченьком. Верчу головой по сторонам. Что же делать?
В поле зрения попадает зашторенное окно, к которому я и бросаюсь. Распахиваю стекла и выскользываю наружу, цепляясь за плющ. Сердце бешено колотится под горлом, а в кармане мерцает проклятая склянка с любовным зельем.
Наверху начинается переполох и я разжимаю пальцы, понимая, что до моего обнаружения осталось всего ничего. И если Люцина из-за моей глупости снова будет грозить сестре, я этого не выдержу.
Лучше даже грохнуться прямиком в ядовитые розы.
Что и происходит.
Тьма! Как же больно.
В глазах мутится от боли, а передо мной плывут синие круги, перемежающиеся с белыми звездочками. Зачем я это сделала? Теперь ведь не только придется кормить собой летучих мышей за покушение на имущество благородной, но и идти в лекарское крыло.
Вытаскиваю из кармана проклятое зелье. Надо скорее избавиться от него.
На дне склянки виднеются мелкие руны. Там что-то про власть чистокровных.
Пальцы почти не шевелятся.
– Тьма, – шепчу.
– Ты совсем рехнулась? – раздается сверху, а потом кусты передо мной раздвигаются.
– Вейланд? – я даже немного прихожу в себя, увидев в проплешине лицо друга.
Он протягивает мне руку.
– Поднимайся. Живо!
Слушаюсь. Тело болит и ломит, но, к счастью, моя вампирская кровь уже помогла залечить часть увечий. Я восстанавливаюсь конечно же не так быстро как чистокровный, у которого уже не осталось бы ни одной царапины, но идти уже могу.
Вейланд подставляет мне плечо и помогает выйти из-под высокого кустарника.
– Что ты здесь делаешь? – шепчу я.
– И почему когда я услышал, что вся дневная стража махнула в сад под окнами элитного корпуса, я сразу подумал про тебя? – отвечает вопросом на вопрос.
– Их много, да?
Вейланд отрицательно мотает головой.