Отчеты о восстаниях полукровок. Дарквудов везде изображают исчадиями ада, а меня – «жертвой их коварства».
4. «Дневники профессоров»
«Стены Академии 300 лет питались моей силой, защищая тех, кто бросил меня в подземелье. Моя тюрьма стала их щитом».
5. «Слухи о Спящем»
«В крестьянских сказках я – проклятый принц, который вернется, чтобы спасти угнетенных. В аристократических кругах – безумец, чье имя запрещено произносить».
И на последней странице – засушенная черная роза из сада, где Виктория в последний раз целовала его… перед тем, как вонзить нож.
Он изучает мир, как полководец перед битвой.
Я слышу голоса на лестнице – профессор Артон задержал Каина, пытаясь оправдаться за голема.
Вскоре входит и сам Велентар, он садится за стол и как ни в чем не бывало продолжает работу. Я понимаю, что похоже, поспать мне сегодня не удастся.
Столовая Академии Ночи этим вечером гудит от непривычного оживления. После недели скудных пайков наконец завезли свежие овощи – горы золотистой репы, темно-бордовой свеклы и, о чудо, еще теплые булочки с тмином. Сюда сбежались все полукровки чтобы наконец-то попировать.
Я сижу в углу, разминая пальцами мягкий хлеб, но не могу заставить себя есть.
Все вокруг смеются, болтают, наслаждались моментом покоя.
А я слежу за Каином.
Потому что знаю – Люцина что-то затеяла.
– Чего такая хмурая? – Вейланд садится рядом, сжимая в руках две булки. Увидев мое выражение лица, он протяжно тянет: – А-а-а…
Я отворачиваюсь. Пусть думает, что это я подсыпала зелье. Не хочу объяснять.
В этот момент Каин поднимается со своего места.
Тишина распространяется по залу волной – сначала замолкают ближайшие столы, потом дальние, пока весь зал не замирает, уставившись на него.
Он стоит, слегка склонив голову, будто собирается произнести тост.
– Я очень благодарен академии, – его голос мягкий, почти дружелюбный, но в глазах читается что-то другое, – и лично ректору Венту за столь теплый прием.
Ректор, сидящий по левую руку от Каина, напрягается.
– Ваши студенты… – Каин медленно обводит взглядом зал, – настоящие сокровища. Такие любознательные. Такие… изобретательные.
Мои пальцы впиваются в скамью. Он что-то задумал. Настоящий Каин никогда бы не стал так слащаво льстить.
– В знак благодарности, – продолжает он, – я хочу провести Эрэваль-тан.
Гул восхищения прокатывается по залу. Ректор побледнеет от неожиданности.
– Со мной, профессор? Но это…
– Не скромничайте, Азраэль, – Каин уже поднимает кубок, дружески взяв ректора за руку. – Вы прекрасно управляли академией в мое отсутствие.
Мой взгляд перемещается к Люцине.
Она сидит, словно парализованная, ее пальцы судорожно сжимают край стола.
– Нам следует обменяться кубками, – напоминает Каин правило ритуала, и в его глазах мелькает что-то хищное.