Метель лишь немного ослабевает, когда вдалеке показывается терем – знакомый силуэт с резными башнями, с дымящейся трубой, с тёплым светом в окнах.
Морозко первым спрыгивает на землю – легко, одним движением – и протягивает мне руки, помогает спуститься, осторожно ставит на снег.
Мы оказываемся в шаге друг от друга, почти вплотную, и моё сердце замирает в груди от близости, от того, как он смотрит на меня. Кажется, сейчас он наклонится и поцелует – наконец-то, после всего, что произошло.
Но Морозко в последний момент оглядывается назад, смотрит на небо, и резко поднимает посох, приказывая снегу встать стеной вокруг терема.
Действительно – около дома поднимается настоящая метель, плотная завеса, так что почти ничего не видно дальше нескольких шагов. Небо скрывается за белой пеленой.
– Вот, – говорит он, повернувшись ко мне обратно, и в голосе звучит удовлетворение. – Непобедимый защитник.
И улыбается мне – светло, тепло, с какой-то мальчишеской гордостью за свою работу.
Смотрю на Морозко, не в силах оторвать взгляд. Щёки его раскраснелись от напряжения и холода, глаза горят ярким огнём – писаный красавец! Настоящий князь зимы, могучий и прекрасный.
Поднимаю взгляд наверх – всё небо тоже затянуло белым, плотным покровом из снега и облаков. Становится ясно, что боги нас обоих не увидят сквозь эту завесу, не узнают, где мы и что делаем.
– Не бойся! – говорит Морозко, аккуратно беря меня за руку и сплетая наши пальцы. – Коль хотят, чтобы я служил им, пускай и мне послужат!
– Что ты сказал им? – тихо спрашиваю я, сжимая его ладонь.
– Что пока не разрешат нам пожениться, больше не буду слушаться приказов! – отвечает он, и на лице читается непреклонность.
Он действительно это сделал. Бросил вызов самим богам ради меня.
– А Кощей? – так же тихо говорю я, и страх сжимает горло. – Он же не оставит всех в покое…
Морозко на мгновение хмурится, морщит лоб, обдумывая ответ. Потом наклоняется ближе и говорит тише, чтобы только я слышала:
– Не должен уж больше он прорваться сквозь границу. Скоро весна, граница совсем чёткая станет, непроходимая. Не беспокойся – её всё равно будет стеречь моя рать до первых лучей вешнего солнца. А там они с последним снегом растворятся.
Улыбаюсь ему, стараясь поверить, что всё будет хорошо.
Морозко крепче сжимает мою руку и ведёт к терему – медленно, не спеша.
Но в глубине души задаю себе вопрос, который не даёт покоя: а что будет следующей зимой, если боги так и не согласятся благословить наш союз? А весной? Ведь силы Морозко ослабеют с уходом холодов, метель больше не сможет нас защищать.
– А если они… – произношу я вслух, когда мы подходим к крыльцу терема. – Если не пожелают благословить нас? Что тогда?
Морозко останавливается, крепче сжимает мою руку и оборачивается ко мне. На лице решимость, в глазах огонь.
– На север тебя увезу! – говорит он твёрдо. – Туда, где моя настоящая земля, где я правлю безраздельно.
Его глаза блестят от этой мысли.
У меня перехватывает дыхание. Ведь там та страна, которой Морозко правит, но не может ей по-настоящему владеть в человеческом обличье, не может прикоснуться к её красоте без разрушения.
«И мы больше не вернемся в Берендеево царство», – читаю я между строк его слов, понимаю невысказанное.
Немного страшно становится за людей, которые останутся без защиты Морозко. Но что же теперь делать – к Кощею возвращаться, что ли? Умирать, чтобы стать наследницей престола Нави?
Киваю – медленно, принимая это решение.
Мы вместе с Морозко поднимаемся на крыльцо и заходим в дом.
Порыв морозного ветра врывается следом за нами – ледяной, яростный – и тут же задувает огонь в очаге. Пламя гаснет мгновенно, будто его водой залили. Дверь с грохотом хлопает за нашими спинами.
Бросаю удивлённый взгляд на Морозко.