Это сладко и страстно одновременно – его губы горячие, совсем не холодные, как можно было бы подумать. Поцелуй жаркий, требовательный, от него сладко замирает сердце и что-то обжигающее разливается внутри, наполняет всё тело теплом.
Морозко крепко прижимает меня к себе – так, что чувствую каждую линию его тела сквозь одежду, каждый вдох его груди.
Но вдруг его объятия слабеют.
Он отстраняется – медленно, неохотно – ставит меня на пол и чуть-чуть отступает назад, разрывая контакт.
– Прости, – слышу я, и в голосе читается смущение. – Должен я был сначала к тебе посвататься. По правилам.
«Да было бы к кому!» – думаю я про себя с горькой усмешкой. Родители мои мертвы, а настоящие – один в Нави правит, другая проклята богами.
Мне хочется снова оказаться в его объятиях, чувствовать его тепло, его руки на своей талии, его губы на своих. Хочется его ласки, близости. Вот ещё – ждать, пока боги соизволят разрешить нам быть вместе! Может быть, совсем и не разрешат.
Для меня, как для современной женщины из двадцать первого века, совершенно нормально не ждать официального заключения брака, жить так, как подсказывает сердце. Но знает ли Морозко об этом? Поймёт ли?
Он смотрит на огонь в очаге, и на лице читается лёгкое смущение – щёки чуть раскраснелись, взгляд отведён в сторону.
Это выглядит мило, трогательно. Такая махина, непобедимый воин, воплощение грозной стихии – и смущён, как юноша перед первым свиданием.
– Обогрейся у огня, – говорит он, не глядя на меня. – Мы ехали в… метели.
В последний миг бросает на меня взгляд – быстрый, полный желания.
Вижу, как его глаза горят. Предложил бы то, о чём думаем мы оба, да не по правилам его древнего мира, не по чести.
Тогда набираюсь смелости, делаю шаг навстречу и беру его за руку – крепко, решительно.
– Лучше ты, Морозко, меня обогрей, – шепчу я, поднимая взгляд на его лицо.
Он замирает, смотрит на меня долго – изучающе, вопросительно, будто спрашивая без слов: ты уверена?
Киваю – медленно, не отводя взгляд.
– Уверена, – говорю вслух то, что он не спросил. – Очень уверена.
И тогда он снова притягивает меня к себе – уже без колебаний, без сомнений, крепко и нежно одновременно.
Морозко берёт меня на руки – легко, будто я ничего не вешу – и несёт наверх по лестнице, в свою опочивальню в башне. Кладёт меня на меха – мягкие, тёплые, пахнущие лесом и зимой.
Вьюга бьётся в стёкла снаружи, как будто беснуется, воет, царапается, пытается прорваться внутрь. Но попасть не способна – в доме спокойно и тепло благодаря огню, который я зажгла.
Целую его снова – тянусь губами к его губам, и он отвечает с силой и страстью, прижимает меня к себе так крепко, что перехватывает дыхание.
Трепещу в предвкушении, ведь видела его обнажённым у озера и понимаю, насколько он силён, насколько могуч.
– Пусть мы будем супругами не перед богами, – шепчу я, когда он отрывается от моих губ, чтобы перевести дыхание. – А друг для друга…
Он внимательно смотрит мне в глаза – долго, пристально, и в его синих глазах блестит уже не просто желание, а что-то большее, глубже. Любовь. Настоящая, искренняя любовь.
Видно, что он готов принести клятву. Волшебный обет, который будет выше всех богов и их приказов.
– Я буду только твоя, – говорю я твёрдо.
– А я – твой, – отвечает он, и голос звучит как клятва.
Садится на край постели. Морозко уже без рубашки – он снял её – и я с интересом разглядываю тонкие, едва заметные узоры инея на его коже, что проступают на груди, на плечах, на руках. Они словно дышат в такт его дыханию, переливаются в полумраке.