– Мы покидаем Ньюлин. Тебя это тоже касается. Собирай самое необходимое. – В её тоне не было ни злости, ни раздражения – лишь ледяная, неоспоримая окончательность приговора.
«Так вот он какой. Финал. Конец нашей семейной жизни вместе. Не взрыв, а тихий, равнодушный выдох.»
– Куда? – выдохнула я, и внутри всё сжалось в один тугой, ледяной ком, не оставляя места для воздуха.
– Туда, где твои способности оценят по достоинству. Стигийский Архипелаг. Их Академия – лучшая из возможных. Здесь тебе никогда не добиться такого же уровня.
– У меня через день испытание по Теургии! Я не могу всё бросить! – в голосе прозвучала отчаянная, почти детская мольба, но я уже знала, что это бесполезно. Я обратилась к единственному, кто оставался моей опорой: – Отец, я остаюсь. С тобой. Я никуда не хочу уезжать. У меня тут всё… друзья, жизнь, планы!
– Твой отец лишился благосклонности Совета! – голос матери звонко хлопнул, как удар бича, разрезая воздух. – Его безумные, никому не нужные опыты над пространством сочли угрозой для стабильности! У него скоро не будет ни гроша за душой, ни крыши над головой! И я не позволю тебе зарыть свой дар в этих руинах вместе с ним!
Её слова, острые и отравленные, повисли в воздухе. Она всегда видела лишь статус и возможность, это был её главный, единственный язык. Выбор между ней и отцом не был выбором вовсе. Он, вечно погружённый в свои формулы и чертежи, хоть и был далёк подчас, но его тихая, постоянная поддержка была искренней. Её же «любовь» всегда была сделкой, и главным призом в этой игре всегда оставался Робби, его редкий, перспективный дар.
– Мне не нужна эта академия. Мне нужна моя жизнь, – отчеканила я, глядя ей прямо в глаза, в эти холодные изумруды, в которых не было ни капли тепла.
– Я тоже хочу остаться с папой и Эли! – всхлипнул Робби, его голосок дрожал, пробиваясь сквозь страх.
– Молчи! – её магический шёпот, острый и безжалостный, ударил по слуху, и брат мгновенно онемел, словно у него на самом деле отняли дар. Его ротик остался приоткрыт в беззвучном крике. – Мы уезжаем. С тобой или без тебя. Выбирай.
Мой ответ был тихим, но твёрдым, как сталь, и окончательным, как падающий занавес. Я развернулась и ушла, не удостоив её ни словом, ни взглядом, под её пронзительный, полный яда крик в спину:
– Ты мне не дочь! Безрассудная дура, своими руками губящая свой дар! Не приползай ко мне потом на коленях, когда ты очутишься на улице, в грязи и нищете!
Спустя несколько мгновений, стоило мне только прикрыть дверь в свою комнату, снизу, донёсся оглушительный, разрывающий реальность хлопок искажённого пространства – сработал Артефакт. Я сорвалась с места, не в силах сдержать этот порыв. В глубине души, в самом её тёмном и наивном уголке, теплился последний, слабый проблеск надежды, что она не сможет этого сделать, что это лишь театр, лишь угроза. Очередная ссора.
Но этот проблеск угас, едва я, сбежав вниз, увидела отца. Он стоял один посреди опустевшей прихожей, безвольно опустив длинные руки. Воздух был выжжен и пах розмарином и сталью – едким, неуловимым запахом телепортации, запахом безвозвратной потери.
– Пап? Они… и вправду ушли?
– Ушли, – его голос тихий и пустой, словно эхо в давно покинутой пещере. В нём не было ничего.
Слёзы, предательские, жгучие, выступили на глазах, застилая всё пеленой. Я грубо, с силой смахнула их тыльной стороной ладони, оставив на коже соль и стыд.
– Робби… мы не можем оставить его с ней. Она… она его сломает. Она выжжет в нём всё живое, оставив только дар. – Я говорила это шёпотом, почти беззвучно, но каждый звук отдавался во мне острой, режущей болью.
Но в глубине моей душе теплилась надежда, что с ним она так не поспит, как поступала со мною.
И тут отец вдруг поднял голову. В его потухшем, опустошённом взгляде вспыхнула искра – не надежды, нет, ещё слишком рано, а яростной, отеческой решимости. Он сделал шаг ко мне, тяжёлый, но твёрдый, и его руки крепко, почти больно сжали мои плечи.
– Слушай меня, Эли. Я даю тебе слово. Клянусь своими исследованиями, своей честью и памятью всех наших предков. Я сделаю всё, что в моих силах. Я верну твоего брата. Мы вернём его домой. Что бы для этого ни потребовалось.