Бо послушно ждала его, расхаживая перед дверью, и Юкке даже сделалось приятно оттого, что кто-то о нем тревожится.
— Что сказали? — спросила она на обратном пути.
Он пожал плечами.
— Что не умру.
«Штука» молчала, но продолжала ворочаться, отчего его и тошнило, и подмывало идти быстрее, будто он мог убежать от самого себя, и в то же время побуждало к определенной скованности, чтобы не совершать лишних движений и не соприкасаться с той частью внутренностью, что вдруг начала вытворять непотребное.
«Есть. Нам нужно что-то сожрать, Юкке. Положить в рот. Разжевать, протолкнуть в глотку. Набить брюхо. Еда, слышишь? Пища, снедь. Жратва».
Голос, как и прежде, прошил сознание насквозь, отозвался во всех костях мелко резонирующей дрожью, от него свело скулы, и та кишка, что, подобно змее, ворочалась в животе, принялась извиваться с новой силой.
Юкке старался игнорировать эти наущения. Но он тоже ощущал его — ненасытный голод, и все, что голос говорил, было ему до отвратительного приятно.
— Я ухожу, — он махнул перед Бо справкой. — Ты со мной?
Бо в сомнении закусила губу, но Юкке был уверен: она придумает, что сказать учителю, чтобы и ей позволили уйти до окончания уроков. Бо, в отличие от него, пользовалась доверием и учителей, и одногруппников. С ней всем было хорошо: ее звали то туда, то сюда, как будто каждый хотел знать, что она в деле, будь то нелепая школьная пьеска или же ярмарка для сбора пожертвований.
Что ж, Юкке тоже желал ее преданности.
Он не стал заходить в кабинет — Бо все сделала за него: передала учителю справку, сообщила, что без посторонней помощи хворающему до дому не добраться, а также забрала вещи. Сам Юкке переживал не лучшие пару минут в тишине школьного коридора, оставленный наедине с Голосом.
«Псс, Юкке, отвадь девчонку. Нужно потрещать с глазу на глаз».
— Я не буду с тобой разговаривать, — упрямо возразил Юкке. Потому что по всему выходило, что он болтает сам с собой. А он не сумасшедший.
«Еще как будешь, смертный. — Голос рассмеялся. — Ты уже говоришь, а вскоре будешь говорить гораздо больше. Я — тот подарок мироздания, от которого не отказываются».
Этот смех грозился стать самым ненавистным звуком для Юкке. Точно пение пилы, скрип проржавевших петель и гудок паровоза слились на одной высокой ноте в пронзительную какофонию. Он не мог определить, был ли Голос стар или молод, он представлялся бесплотным, но в то же время до жути осязаемым, и воображение могло с легкостью уловить суть пришельца, нарисовать образ, — но то был лишь портрет характера, а не облика.
Дверь хлопнула, показалась Бо. Она было протянула Юкке его сумку, но тут же передумала и оставила себе, накинув на плечо поверх своей.
Видеть Бо было отрадно, хотя бы потому, что проще стало игнорировать Голос.
— Бо, расскажи что-нибудь, — потребовал Юкке, когда они спустились со школьного крыльца и окунулись в напоенную сыростью осеннюю хмарь, скрывающую в клочьях тумана кипящую в городе жизнь. Бо нацепила берет, но не заправила уши, отчего те торчали в стороны. Если бы не его состояние, Юкке непременно нашел бы эту деталь забавной.
— Кхм! — Бо откашлялась, пытаясь сосредоточиться и выбрать то, что действительно будет ему интересно. К несчастью, в голову лезла ерунда. — Хочешь, расскажу, как дела в аптеке? Я помогала отцу отбирать травы для сборов из того, что приносили нам летом. Ты знал, что можно заготавливать травы и сдавать в аптеки за деньги? Хотя это тебе, наверное, не интересно… Или вот еще! Про маскарад есть новости — назвали дату. Уже через две недели.
— Уже? — вымученно вздохнул Юкке.
Бо с тревогой покосилась на него. Кажется, Юкке стало легче, но он продолжал сутулиться, говорил через силу и двигался нервно. Нужно было вести его прямиком домой и, возможно, настоять на вызове врача.
Они выбрались на Проспект Шипов, что пронизывал город из одного конца в другой, и некоторое время лавировали в толчее, огибая вальяжных дам и господ.
— Ты же пойдешь на маскарад?
— А что мне еще остается? — тоскливо поинтересовался Юкке. — Без разницы, пойду я или останусь дома.
«Мас-с-с-скарад? — вкрадчиво прошелестело в голове. — Это я люблю. Нам обязательно нужно заявиться и заявить о себе. Она тоже там будет. Она любит цветы, и перья, и маски, и кружева, огни и танцы. Она их просто обож-ж-жает!»