Берти поглядела в противоположный конец танцевального класса, где, изящно прогнувшись назад, Мюррэ красовалась на кончиках носочков.
— Не падай духом. — Берти поднялась с пола, поправила гетры и подошла к Бо. — Ты научишься.
Но Бо была уверена: это не так.
— Дело в природной гибкости.
— Нет никакой природной гибкости, есть только терпение и труд. Хотя… — Берти перевела взгляд на Мюррэ, которая не стеснялась демонстрировать собравшимся вокруг подружкам свои достижения, — ей действительно от природы повезло.
Бо оторвалась от станка и посмотрела на свое отражение.
— Рядом с ней я чувствую себя тумбочкой.
Берти показалась за ее спиной и положила руки на плечи; она была на голову выше Бо. Все в танцевальном классе были выше ее на голову, а талантливее — так на две. Но Бо нужны были часы классов по воспитанию тела, и, выбирая между балетом, плаванием, гимнастикой, фехтованием и конным спортом, она выбрала первое просто потому, что здесь не требовалось дорогое снаряжение как для конного спорта, не нужно было выходить с противником один на один, как в фехтовании, не было необходимости лезть в воду и не было такого строгого, непримиримого наставника, как в классе гимнастики.
Наставница танцевального класса хоть и имела крутой нрав, но прекрасно понимала, кто здесь всерьез и надолго, а кто просто хочет получить свой проходной балл, и почти не обращала внимания на последних.
— Бо, — по-сестрински ласково позвала Берти, — ну только погляди на себя. Никакая ты не тумбочка. Ты очень даже хорошенькая!
Бо фыркнула.
— Нет, я настаиваю! Погляди!
Берти указала на зеркало.
— Все в тебе в гармонии и в правильной пропорции друг к другу. А твои глаза…
— Как пуговицы.
Бо не мигая глядела в собственные глаза, круглые и темные, даже зрачка не разглядеть… Пуговицы же и есть! Ах как бы ей хотелось быть голубоглазой.
— А вот у Юкке глаза серые. На солнце они искрятся, как драгоценные камни…
— Ты ничего не понимаешь! — Берти назидательно шлепнула ее по голове. — Драгоценными бывают не только светлые камни. Темные тоже. Взять хоть агат или оникс.
— А какого цвета оникс?
— Черного.
— Как и мои глаза, — вздохнула Бо удрученно, но Берти продолжала.
— Юкке – лодырь и повеса, он не стоит твоих забот.
Берти распустила ее пучок. В классе им приходилось стягивать волосы наверх с помощью многочисленных шпилек, впивающихся в кожу.
— Знаешь, как долго я с ним маялась! — возмутилась Бо.
— Ничего, как кончится перерыв, сделаю тебе новый.
Берти взялась за ее темные пряди; волосы с последней стрижки отросли аж до лопаток.
— Ну и? — Бо постаралась скрыть улыбку, когда подруга соорудила ей два высоких, веселых хвостика, с которыми вид у нее сделался очень уж озорной.
— Просто пучок тебе не подходит, и твои школьные косички, знаешь ли, тоже.
«Да», — прозвенел в голове чистый, мелодичный голос. — «Так гораздо, гораздо лучше!»
Бо ярко улыбнулась своему отражению.