«В качестве вашей… хронистки?» – скептически переспросила она.
«В качестве моей хронистки, – подтвердил он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по её простому платью, по рукам, всё ещё пахнущим чернилами. – Ваша работа в Библиотеке доказывает, что вы умеете обращаться со словами. Теперь вы будете описывать не прошлое, а настоящее. Историю, которая творится на ваших глазах. Мой дар вам».
Элира сглотнула. Это был приказ, замаскированный под предложение. «А если я откажусь от этого… дара?»
Каэлан наклонился так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло и уловила тонкий аромат кожи и холодного металла. Его голос упал до шёпота, но каждое слово врезалось в память, как клеймо.
«Тогда я не смогу гарантировать вашу безопасность за стенами этого дворца. А также безопасность вашего наставника, старого мастера Орлина. Я слышал, он страдает подагрой. Холод казематов ему вряд ли поможет».
Сердце Элиры упало. Угроза была произнесена с ледяной вежливостью, но она не оставляла сомнений. Она – заложница.
«Я поняла, – тихо сказала она, опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах гнев.
«Отлично. Завтра начнёте свои обязанности. Вам предоставят всё необходимое».
Он развернулся и вышел, оставив её одну в звенящей тишине роскошных покоев. Элира сжала руки в кулаки. Золотая клетка. Она была поймана. И причина этого была не только в нападении. Что-то случилось в той Библиотеке. Что-то, что заставило короля смотреть на нее как на угрозу. Или как на инструмент.
Ночь опустилась на Дворец Теней, принеся с собой не спасительный сон, а кошмар.
Она шла по бесконечному коридору, стены которого были сотканы из дыма и шёпота. Шёлковое платье шуршало о каменные плиты, тяжёлое, не своё. Впереди мерцал свет. Она вошла в покои, затопленные роскошью. Алый бархат, позолота, отблески драгоценностей в тусклом свете канделябров.
У камина, обложенного чёрным мрамором, стояла женщина. Высокая, статная, в парчовом платье цвета спелой вишни, расшитом серебряными нитями. Её волосы, цвета темного меда, были убраны сложной прической, но несколько прядей выбивались и безжизненными змеями лежали на её шее. Она была красива, но красота её была хрупкой, угасающей, как у срезанного цветка.
Женщина кашлянула, прижимая к губам шёлковый платок. Когда она убрала его, на белой ткани алело пятно крови, яркое, как рубин.
«Он сегодня снова не придёт, – прошептала она, и её голос был полон такой бездонной тоски, что Элире стало физически больно. – Короны всегда важнее. Сила… всегда важнее».
Женщина повернулась к Элире. Их взгляды встретились. И Элира увидела в её глазах не просто печаль. Она увидела свое отражение. Та же потерянность. Та же обречённость.
«Беги, – прошептала незнакомка, и её образ начал расплываться. – Пока не поздно…»
Элира проснулась с криком, зажатым в горле. Она сидела на кровати, вся в холодном поту, сердце бешено колотилось. В комнате царила предрассветная мгла, но образ женщины – её боль, её кровь на платке – стоял перед глазами так же ярко, как и во сне.
Она провела рукой по своему лицу, ожидая найти влагу от слез, но щеки были сухими.
Это был не просто сон. Это было предупреждение. Она не знала, кто была та женщина, но знала одно – та женщина была одной из них. Одной из тех, кто полюбил короля. И ее участь ждала теперь Элиру.
Свет в Дворце Теней был обманчивым. Он не освещал, а лишь скользил по поверхностям, выхватывая из мрака позолоту карнизов и холодный блеск доспехов стражников, оставляя углы тонуть в бархатной тьме. Элира медленно шла по одному из бесчисленных коридоров, ведшему в тронный зал на её первую «официальную» аудиенцию в качестве хронистки. Её пальцы сжимали кожаную папку с бумагами – щит, за которым она пыталась скрыть дрожь в руках.
Она изучала дворец не как архитектуру, а как организм. Здесь всё было подчинено строгой иерархии. Более яркие гобелены и ковры отмечали маршруты знати. Чем ближе к покоям короля, тем строже становилась отделка, тем чаще встречались застывшие в карауле стражи, похожие на изваяния. Воздух был густым от запаха воска для полов, ладана и невысказанных слов. Дворец был идеальной машиной, а Каэлан – её холодным сердцем.