– А вот и вернулся самодовольный Костя. – Еле сдерживаю ухмылку, говорит Ваня. Хотя в бирюзовых глазах пляшут озорные огоньки. – Надолго его серьезности не хватает.
Пока Костя продолжает рассказывать об их «вылазках», Лена, кажется уже передумала, и, захотела повеселиться, судя по заинтересованному блеску в глазах. Ваня стоит непоколебимый в своем первичном «нет». А мне так хочется.
Нет, не то чтобы я хотела тусить, но увидеть родителей, соблазн велик. Я смотрю на своего парня умоляющим взглядом. Он качает головой, но его черты лица смягчаются.
– Ну, пожалуйста, – обнимаю его за талию, обвив руками, но не теряю зрительный контакт. Я-то знаю, что Ваня не устоит. И, что кривить душой, иногда прибегаю к этому приёму. – Мы так мало отдыхаем. Всё что происходит, огромная нагрузка. Развеется иногда полезно.
– Ладно, – как-то быстро сдается мой парень. – Но только не нарушать правила, не лезть ни в какие истории.
– Ура!!! – победно кричим с Леной, и я поднявшись на цыпочках, чмокаю Ваню в губы.
– Чему радуемся? – к нам подходит троица и в недоумении переглядываются.
– Костя нас пригласил на вылазку. – Щебечет довольно Лена и подпрыгивают в нетерпении, ее волосы пружинят вместе с ней.
– Ты им сказал?! – Настя кидает убийственный взгляд на Костю, и недовольно скрещивает руки на груди.
– Да ребята тоже хотят отдохнуть, – ничуть не смущаясь ответил Костя и подмигнул нам.
– Если ты помнишь, уговор был этих не посвящать. – Девушка кивает в нашу сторону головой, но продолжает смотреть на парня. – Особенно этого короля зануд.
– Ну спасибо. – Бубнит Ваня.
– Не за что. – Бросает быстрый взгляд на него Настя. – Так что, мы идем, или дальше будем стоять?
– Ребят, – привлёк наше внимание Эрик. – Вам бы взять тёплую одежду и ботинки. На земле все-таки зима. Это вам не рай.
Мы быстро помчались брать теплые вещи, а после встретились у кладовой, там находился портал.
Мы переместились в переулке со слабым освещением. Тусклый желтый свет освещал снег, который скрипел под нашими ногами. Я уже отвыкла от этого звука, и сейчас он казался таким чудным. Лена увидела сугроб и сразу плюхнулась туда размахивая руками и ногами, оставив след ангела, когда ей помог подняться Костя.
Сэм и Эрик начали кидаться снежками, они так беззаботно смеялись, что все начали улыбаться с ними, а после включились в игру. Ну, почти все.
Хмуря красивое лицо, Настя отвернулась и смотрела куда-то в сторону. На ней было надето черное пальто и капюшон с мехом, на ногах красовались высокие черные сапоги на каблуке. На губах красная помада. И хотя она стояла демонстрируя недовольство, ее губы слегка подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.
Я посмотрела вверх и подставила лицо подающим хлопьям. Они приятно холодили лицо. Мороз освежал. Наши дыхания выходили паром. На душе было как-то приятно тепло и грустно. Тоска накрыла волной. Мысли моментально вернулись к родителям.
Удивительная вещь мысли. Они могут тебя как держать в приподнятом настроение, так же быстро опустить вниз, затягивая в депрессивное состояние.
Я смотрела на ребят хохочущих и радостно кидающихся снежками. Вот Костя догоняет и поднимает на руки Лену и начинает ее кружить, та пищит и просит, чтобы он ее отпустил. Ваня кидает ответный снежок в Сэма и Эрика, те только успевают их лепить. Один из снежков прилетает Настя в лицо и та начинает на них орать. Парней это ни сколько не смущает.
Эта картина была одновременно трогательной и забавной. В этой суматохе, в их беззаботном веселье, чувствовалась настоящая дружба, та самая, что выдерживает любые испытания. Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу, несмотря на мороз.
Но тоска никуда не уходила. Я помнила, как я, будучи ребенком, также резвилась в снегу, как родители наблюдали за мной и улыбались. Как я помогала маме готовить блюда к новому году, как вместе наряжали елки и вырезали снежинки, чтобы потом приклеить их на окно. Помню, как папа принес елку, такую пышную, зеленую, ее запах еловый я и сейчас ощущаю. И как мама была против, потому что хотела искуственную, ведь эта начнет осыпаться. Но в итоге мы вместе наряжали ее и украшали гирляндой. Что с ними сейчас? Смогла ли мама справиться с болью утраты? Эти вопросы терзали меня, не отпуская ни на минуту. А желание увидеть их хоть одним глазком, просто сводило с ума.