Он почувствовал непреодолимое желание подойти и заговорить с ней. Но что-то его останавливало. Какая-то невидимая преграда, словно она была окружена аурой неприкосновенности. Он продолжал смотреть, не отрывая от неё взгляда. И чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось ощущение, что он знает её. Что он видел её раньше. Но где? Наверное, в своих снах.
Девушка снова обернулась, их взгляды на мгновение, не дольше, чем удар сердца, встретились, и она слегка улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но этого хватило, чтобы добить его. Она словно приглашала его приблизиться, узнать её. И он, повинуясь этому безмолвному зову, сделал шаг вперёд. Но в этот момент седоватый мужчина в дорогом камзоле и венецианском кружеве подошёл к ней и, взяв под локоть, повёл к выходу из церкви. Она ушла, только лёгкий запах жасмина остался в воздухе, как след после неё.
Он вышел на улицу, ослеплённый солнцем, но внутри него уже сгущалась тень тайны и азарта разгадать её. Он должен был узнать, кто эта девушка. Он поклялся себе: он найдёт её. Завоюет. Любой ценой.
… Однажды вечером он зашёл в лавку старого книготорговца у моста Риальто. Там пахло кожей, пылью и чернилами. Он листал старинные гравюры, когда услышал женский голос – лёгкий, певучий, с венецианским отливом. «Ж» у неё звучало мягче, гласные чуть удлинялись, а слово «синьор» превращалось в почти ласковое «сеньорэ».
– Добрый вечер, синьор Джузеппе, вы достали мне трактат "
Услышав это название, посетитель с удивлением на лице обернулся, желая поспорить по содержанию книги, но, увидев девушку, он не мог не то чтобы сказать слово, он не мог пошевелиться. Это была она. Без сомнений. Та же осанка, тот же изгиб шеи, тот же взгляд – будто сквозь тебя, вглубь.
– Конечно, синьорина Лукреция. Книга ждёт вас, как я вам и обещал.
Имя показалось ему лёгким, почти воздушным. «Лукреция», – запомнил он его лёгким движением губ. Имя, которое теперь будет звучать в его мыслях, как молитва. Или как приговор…
Часть1. Три года спустя
Убийство на улице Менял
Тёмная ночь окутала город, пропитывая воздух солоноватой, затхлой сыростью каналов. Лишь тусклый свет масляных фонарей дрожал на воде, раскрашивая зыбкие отражения в золотистый оттенок. По узкой улочке, петляющей между старых фасадов, шли двое – мужчина и молодая женщина. Их силуэты сливались с темнотой.
Город дышал праздником, но здесь, в стороне от веселья, тишина заглушала все звуки. Наконец, они вышли к каналу. Где-то вдали прозвучал всплеск – лёгкая рябь пробежала по поверхности воды. И внезапно, из-за поворота, словно вырвавшись из самой тьмы, появились три фигуры в плащах с капюшонами, скрывающими верх масок, а «Баута»2 полностью закрывала лица, делая людей безликими.
Двое подошли к прохожим, а третий остался стоять возле угла. Быстрое, практически незаметное движение… Сверкнувший клинок… И воздух разрезал короткий вскрик. Мужчина пошатнулся, распахивая плащ, и судорожно схватился за грудь. Кровь, словно алый мак, расцвела на белоснежной рубашке. Женщина, словно статуя, окаменела от ужаса. В ее глазах застыл немой вопрос. Последовал ещё один удар, глубже, точнее. Мужчина рухнул на мокрую мостовую.
– Уходим, – приказал тот, что стоял поодаль. Из-за маски голос его звучал приглушённо, будто идущий из мрака.
Убийцы исчезли так же внезапно, как и появились, словно растворились в ночи. Взгляд женщины был прикован к телу мужа, лежащему на мокрой мостовой. Его кровь медленно растекалась, смешиваясь с грязью и лужами.
– Нет… – её голос был едва слышен, почти шёпот, а потом он разорвал тишину ночи, разлетаясь по узким улочкам. – Нет, нет, нет! – эхом разлетался её голос. Но никто не услышал. Только вода канала, тёмная и равнодушная, уносила в глубину ночи стекающую в неё кровь…
Словно в трансе, она опустилась на колени рядом с мужем, её пальцы дрожали, касаясь его волос.
Маска скрывала его лицо, и молодая женщина боялась снять её, чтобы не видеть печать смерти. Она не хотела верить, что это конец. Слёзы хлынули из её глаз, смешиваясь с моросью опускающегося тумана.