– В любом случае, – долетели до неё слова Лукреции, – лучше пока спрятать подальше это кольцо и наблюдать, что будет происходить дальше. Витторио не вернуть, а бед эта вещица может принести немало.
Бьянка утвердительно кивнула.
… На следующий день, не найдя отца ни в
– Пока всё без шума, синьор. Осталось лишь убедиться, что его жена не начнёт задавать вопросы.
Лукреция остановилась, едва сдерживая дыхание. Она знала, что должна уйти – немедленно, осторожно, незаметно. Но желание услышать что-то еще важное делало её безрассудной и смелой.
– А если начнут расследование? – голос звучал глухо, как из бочки.
– Тогда ты знаешь, что делать.
Внутри зала послышалось движение, и Лукреция тут же отскочила от двери и спряталась за колонну. Но никто не вышел, лишь захлопнул дверь, зато до ушей девушки донёсся откуда-то издалека отточенный ритм приближающихся шагов. Она вжалась в колонну, стараясь не дышать. Её нервы были натянуты, как тугая струна. Сначала звук шагов был глухим, но размеренным, затем, приближаясь, становился чётче и чётче. Подойдя к массивной колонне, за которой стояла Лукреция, человек остановился. Он стоял так близко от неё, что ей казалось, она слышит его дыхание. И вдруг её ушей коснулся приглушённый низкий тембр, который произнёс лишь одно слово: «Я должен!»
Лукреция замерла. Это был не просто голос – голос, который она знала слишком хорошо. Человек сделал пару шагов к двери и постучал. Но еще до того, как выглянуть из своего укрытия, она уже знала, кто стоит в коридоре. Джованни Кавалли…
… Алессандро Даль Пьетро шагал по узким улочкам Венеции, пропитанным влажным каменным ароматом. Он шёл на встречу с синьором Лоренцо Контарини, даже не предполагая, что понадобилось старому венецианскому лису от него. Но он знал, что банкир не делает пустых жестов. Если ему что-то понадобилось, значит, партия уже началась, даже если сам Алессандро ещё не видел шахматной доски в помине.
Когда он вошёл, Лоренцо сидел в массивном кресле, лениво вращая бокал с тяжёлым рубиновым напитком. Он встал, наполнил другой бокал вином и передал его Алессандро.
– Венеция живёт интригами, синьор Даль Пьетро. Они здесь плетутся, словно нити в муранском стекле – тонкие, искусные и порой смертельно опасные. Как вода проникает в камень, так и чужие замыслы разъедают то, что кажется незыблемым.
Алессандро спокойно, но внимательно следил за выражением лица Лоренцо, а потом откровенно задал вопрос:
– И вы хотите знать, синьор Контарини, кто размывает фундамент одного из торговых домов Венеции?
Лоренцо внимательно рассматривал Алессандро, мысленно подбирая правильный ответ.
– Я не ошибся в выборе вас. Вы правы. И еще я хочу удержать всё в нужном русле.
– Но любой шторм начинается с едва заметной ряби на воде, синьор, – с лёгкой улыбкой на губах сказал Алессандро.
Лоренцо заговорщически заговорил.
– Кто-то, кого мы не знаем, начал свою игру. Пока только против Дома Кавалли, вашего кузена. В городе шепчутся, что кто-то тянет нити из тени, это не венецианец. Я грешным делом подумал, что это дело рук генуэзцев, но мои люди сказали, что дела Кавалли не пересекались с ними. – Лоренцо придвинулся ближе к Алессандро, понизив голос до шепота. – Если Дом Кантарини падет, кто окажется следующим?!
– Что вам известно об этом «кто-то», синьор Лоренцо? – спросил Алессандро. – Есть ли у вас какие-то подозрения?
Лоренцо покачал головой.
– К сожалению, нет. Только слухи и домыслы. В любом случае, синьор Даль Пьетро, нам нужно действовать быстро, – сказал Лоренцо. – Если мы хотим остановить этот шторм, мы должны найти того, кто его вызвал.