– Ну вы как хотите, ребятки, а я проголодался, – промолвил Дедал, – пятнадцать тысяч парсек за спиной, а во рту ни маковой росинки. Гнали как сумасшедшие – он осуждающе покосился на генерала и принялся за еду.
Это разрядило обстановку. Все задвигались, застучали столовые приборы. Один Торн не притронулся к еде, он так же испытующе-вопросительно глядел на генерала. И тот в конце концов не выдержал.
– Слушай, Торн, дай поесть, в конце концов… Пятнадцать тысяч парсек…
Но капитан был неумолим, и генерал сдался.
– Хорошо-хорошо. Будет тебе сейчас история с географией.
И он рассказал.
Первые три экипажа прилетели на Последний Порог как поражённые безумием. Когда с ними попытались поговорить специалисты Космофлота, они понесли такую явную дичь, что летунов пришлось поместить в «отдельные люксы с мягкими стенами». Разумеется, проверили файлы бортовых журналов: на всех трёх джамперах были видны обычные космические объекты: звёзды, планеты, координаты, параметры и так далее, но с определённого момента компьютеры будто сходили с ума: звёзды летали как мячики, меняли свою светимость, как гирлянды на новогодней ёлке. С планетами творилось вообще что-то неописуемое. А потом – форсаж, и вот мы дома, здравствуй, родная психбольница! Поэтому Космофлот вывел всех по авралу без объяснения причин, ибо в них ещё никто толком не разобрался. Конечно же, сразу об этом сообщили нам.
Но у нас к тому времени уже была своя информация по Андромеде. Когда только начинался проект «Экспансия», мы засеяли галактику миллиардами роботов-наблюдателей, а они были не простые роботы, а самовоспроизводимые. И через десяток лет галактическая полиция имела свои «глаза и уши» возле каждой звезды. Разумеется, Космофлот об этом ничего не знал, а мы и не кричали об этом на всех углах. Роботы эти примитивны, они могут только снимать окрестности и мерить гравитацию. Но самое главное это то, что через внепространственные модули они могут передавать свою информацию на сервер полиции, а сервер рисует объёмную картинку в абсолютной системе координат.
Когда на Порог посыпались неадекватные пилоты и мы об этом узнали, кто-то додумался посмотреть это изображение. И вот что получилось…
Квентин вытащил из внутреннего кармана кителя свой полицейский жетон, слегка сжал его, положил на середину стола.
И среди стаканов и тарелок, как сказочный цветок, засверкала Галактика. Сначала ничего особенного не происходило, и друзья внимательно присматривались к модели. Потом вспыхнула область вокруг центральной чёрной дыры. И две звезды примерно одного класса, но из диаметрально противоположных частей галактического диска поднялись над плоскостью галактического диска и поменялись местами, преодолев несколько сотен парсек за пару минут. Такие перемещения повторились ещё с десяток раз, затем картинка заискрилась и погасла.
– Роботы привязывали свои координаты к окружающим объектам, а когда те начали летать по небу, как теннисные мячики, те просто не выдержали. Короче, нет теперь у нас там сети наблюдателей.
За столиком повисла тишина.
– И ты предлагаешь… – сказал Торн. Пластиковая ложка в его руке жалобно хрустнула и разломилась на три части. Этот звук, как неуместный хохот в зале кинотеатра, вдруг разрядил обстановку.
– Что же ты сразу мне об этом сразу не сказал, генерал? – прогудел Дедал, – я бы…
– Сколько тебе раз повторять, Дед, я не генерал, я комиссар-аншеф.
– Подумаешь – аншеф, хрен редьки не слаще! – елейным голоском сказал Дед.
Торн посмотрел на Дедала, и тот как-то сразу стушевался и замолк, лишь ехидная усмешка осталась на его губах.
Он медленно перевёл взгляд с обломков ложки на Квентина. В серых глазах капитана больше не было растерянности – только холодное, расчётливое спокойствие человека, который получил вводные и теперь просчитывал варианты.
– Допустим, – произнёс он негромко. – Допустим, это не глюк в системе, и всё так и есть. Но тогда у меня два вопроса, Квентин. Первый: что, чёрт возьми, это было? И второй: какое отношение всё это имеет к нам?
Марта, сидевшая рядом, чуть заметно шевельнулась, и Торн краем глаза уловил это движение. Она знала больше – это читалось в том, как она сцепила пальцы на коленях под столом.