Артём открыл опись. Это была не книга, а гигантская таблица, испещрённая убористым, каллиграфическим почерком разных эпох. Он провёл пальцем по строчкам, его глаза бегали по номерам дел, кратким аннотациям. Лиза стояла рядом, наблюдая за его движениями. Она видела, как он полностью погружается в процесс, его лоб наморщился от концентрации.
– Вы правда верите в это? – вдруг спросила она, не сдержавшись. Вопрос вырвался сам, минуя фильтры профессиональной дистанции. – В голоса, которые… предупреждают?
Он поднял глаза, не отрывая пальца от строки. В его взгляде не было раздражения.
– Не знаю, – честно ответил он. – Я верю в факты. В совпадения, которые повторяются с пугающей частотой. В истории, которые люди, абсолютно разные, из разных эпох и сословий, рассказывают, даже если им за это грозит насмешка, осуждение или хуже. Таких совпадений слишком много, чтобы их игнорировать. Я не ищу подтверждения своей вере. Я ищу закономерность. Даже самую призрачную.
Её собственный скептицизм, этот прочный бастион рациональности, который она выстроила за годы работы с пыльными, безэмоциональными документами, впервые дал трещину. Он не рухнул. Но в её мысли просочился луч сомнения. Она вспомнила, как её бабушка, прагматичная, трезвая женщина, врач по профессии, однажды, уже будучи старой, рассказала ей историю. Про 1962 год, про ночное дежурство в больнице. Как её разбудил не звук, а чёткое, ясное ощущение – «встань и пройди в палату №3». Она встала, пошла, заснув на минуту, и застала пациента в начале приступа удушья, успев вколоть лекарство. «Будто кто-то подсказал», – говорила бабушка, а потом махала рукой: «Старость, наверное, память играет». Лиза тогда, лет в шестнадцать, отнеслась к этому как к старческой фантазии. Сейчас, глядя на серьёзное лицо Артёма и на пожелтевшую заметку про ткачиху, она задумалась. А что, если это не фантазия?
– Ладно, – она снова сказала это слово, но теперь оно звучало как решение. Она села на стул напротив, сдвинув в сторону свой цветочный блокнот. – Давайте я помогу вам. У меня сейчас как раз нет срочных задач. Двоим будет быстрее. И… – она позволила себе лёгкую, едва уловимую улыбку, – признаться, мне стало интересно.
Артём кивнул, чувствуя не просто помощь, а рождение странного, негласного союза. Он не ожидал такого. Он ожидал помех, подозрений, формальностей. А получил… соучастника.
За окном наконец хлынул дождь. Не мелкий, осенний, а настоящий ливень, который обрушился на город с каким-то древним, стихийным гневом. Вода стучала по карнизам и стёклам, завывал ветер. Но в их маленьком зале под мягким, тёплым светом старой лампы с зелёным абажуром было тихо, уютно и по-своему безопасно. Две тени – его, более крупная и сосредоточенная, и её, изящная и быстрая – склонились над пожелтевшими страницами описей, над хрупкими томами, над грудами микрофильмов. Они почти не разговаривали. Обменивались короткими репликами: «Смотри, дело № 347-а», «Здесь, в отчёте фабричного инспектора 1901 года, странная пометка на полях», «Дай мне подшивку «Губернских ведомостей» за 1820-й». Их пальцы иногда касались одних и тех же страниц, отдергивались, встречались взглядами, понимающими, что другой нашел что-то. Работа шла методично, кропотливо. Это был не поиск сокровища, а просеивание тонн пустой породы в надежде на крупицу золота.
Часы, тихо тикающие на стене, показывали половину четвёртого. За окном буря немного утихла, перейдя в монотонный, убаюкивающий стук капель. Лиза, уже третью подряд, просматривала пожелтевшую, огромную подшивку рукописной губернской газеты за 1797 год. Её глаза слипались от усталости и однообразия: ярмарочные цены на хлеб и соль, объявления о продаже имений, указы губернатора, сообщения о приездах и отъездах важных персон… И вдруг, между сообщением о пропаже породистого жеребца и объявлением о найме гувернантки, её взгляд зацепился за небольшой текст, набранный тем же убористым шрифтом, но с другим, более живым заголовком.
Она замерла. Перо выскользнуло из её пальцев и с тихим стуком упало на стол.
– Артём… – её голос, обычно такой чёткий, дрогнул, в нём прозвучало нечто среднее между волнением и легким шоком. – Посмотри сюда.