Стоило вспомнить сказанную посохом стыдобу, как я моментально покраснела и закрыла пылающее лицо ладонями.
— Не могу, — сорвалось с губ обреченное.
Я плюхнулась в кресло, которое как раз попалось на пути к ванной комнате, и тихонечко завыла. Но долго мне жалеть себя, предаваться отчаянию и смущению не дали, скрипнула входная дверь и раздался звон посуды.
Я вздрогнула от неожиданности и вжалась в кресло. Если это Черный бог, то я совсем еще не готова к ночи страстной любви.
Под аккомпанемент моего бешено стучащего сердца, в комнату вкатился уже знакомый мне столик, за ним промелькнул белый хвост с черной кисточкой. Я облегченно выдохнула, отмирая от страха. Мне снова принесли вкусной еды. Наравне со смущением закралось подозрение, что Макар хочет меня откормить, потому что столик ломился от разнообразной еды. Против воли во рту скопилась слюна, а желудок протяжно заурчал.
В который раз за этот день я залилась краской от стыда, скоро так и останусь, красной и кипящей внутри.
— Чего опять в угол забилась? — отвлек меня голос песца, — тебя ж никто не обижает здесь.
— Прости, — я растерла предплечья и уселась ровнее, увереннее. Это всего лишь говорящее животное, не человек, — думала, что твой хозяин пожалует.
— Он занят до утра завтрашнего, — фыркнул песец и направился к выходу, как в первый раз, — отужинай, да опочивать ложись. Утро вечера мудренее.
И был таков, снова сбежал по своим важным делам. Я лишь вздохнула, тоскливо и протяжно, но тут же принялась за ароматные вареники с морошкой и парное молоко. Деликатесы.
Наевшись от пуза я, переваливаясь подобно колобку, потопала в ванную комнату. Знала, конечно, что вредно мыться после обильной трапезы, меня мачеха через раз за такое ругала, но ничего не смогла с собой поделать. Ароматные пены и соли затянули в свое царство, а горячая вода, так редко в деревне используемая, приняла в свои жаркие объятия.
Сразу сделалось хорошо и спокойно, хоть тяжесть от еды и причиняла некий дискомфорт. Правда, долго я нежиться не отважилась, очень скоро у меня стало темнеть в глазах, а сердце забилось так сильно, будто хотело выскочить из груди. Я перепугалась не на шутку, выскочила из парной, наспех завернувшись в полотенце, и прислонилась к прохладной стене.
Тело пылало, а перед глазами прыгали черные круги, делая пространство вокруг в сто крат темнее. Неужели, у меня смертельное заболевание? От чего вдруг так дурно стало?
Моя грудь тяжело вздымалась, а тело покрыл пот, казалось, что я сейчас если не расплавлюсь, то взорвусь. Вдохнула-выдохнула, и по стеночке поползла к кровати.
Мягкая перина приняла меня в свои объятия сразу, я прикрыла глаза и утонула в приятном аромате свежего белья и жара моего тела. Никогда за всю свою жизнь ведь не болела даже насморком, в отличие от вечно шмыгающей носом Марфы, а тут ощущение, что я сейчас скончаюсь.
Сердце продолжало выбивать дробь, а тело окутывал жар, но дышать стало немного легче. Прохлада комнаты приятно щипала разгоряченную кожу, а мокрые волосы холодили спину и плечи. Хотела подняться, найти приличную одежду, подсушить волосы, но сон оказался слишком коварным, сморил меня в несколько мгновений.
Проснулась вновь одним мгновением, потерла глаза и сладко зевнула. Сквозь неплотно зашторенные окна пробивался тусклый свет, значит, я умудрилась проспать целую ночь, даже не проснувшись. Зато после сна ощущала себя бодрой и вполне здоровой. Выдохнула и села на кровати. Я, как упала плашмя на живот, так и проснулась в такой же дурацкой позе. Полотенце медленно сползло, лишившись поддержки, я еле успела поймать его в районе груди, тут же густо покраснела. Как неприлично.
Ощутила, что с плеч упало что-то мягкое, осело у поясницы пушистыми волнами. Я озадаченно оглянулась, кто-то бережно укрыл меня теплым пледом, пока я спала без задних ног. Покраснела еще больше от накатившего смущения, тут же воровато огляделась, но в комнате, кроме меня, никого не оказалось. С губ сорвался облегченный вздох, а пальцы сильнее сжали полотенце.