Немного отойдя ото сна, я сползла с кровати, хоть с мягкой периной расставаться отчаянно не хотелось, и пошагала в ванную, умыться и одеться. Только хорошего настроения как не бывало, когда я не обнаружила своего нарядного платья и нижнего белья. Внутри всколыхнулась злость, но тут же замялась смущением. Кто-то видел мои личные вещи, кто-то их трогал. Даже Марфа не позволяла себе портить мое нижнее белье, хотя в детстве часто резала мои платья, выстригала клоками волосы и ломала редкие игрушки. Хорошо, что у нее это с возрастом отошло.
Я поджала губы и стала рыться по ящикам в поисках одежды, но, кроме еще одного полотенца, только уже, ничего не нашла. После усердных поисков я даже взмокла, зло сдула волнистый локон с лица и выпрямилась. Еле успела сдержать крик — на меня смотрела растрепанная бледная девушка с безумно горящими глазами. Только после пары вздохов и десятка ударов сердца я поняла, что смотрюсь в зеркало.
Прикрыла рот ладошкой и звонко рассмеялась над собой же. Надо ведь быть такой трусихой! Отбросила лишние мысли, быстро поправила съехавшее полотенце, плотнее в него закуталась, умылась и, схватив деревянный гребень, присела на край ванны.
Волосы за ночь спутались, поэтому я потратила много времени, чтобы привести их в порядок и заплести тугую косу. Когда я покинула ванну, смятая постель оказалась аккуратно заправлена, а у кресла стоял привычный столик с завтраком. Сердце тут же ухнуло вниз, а щеки залил румянец, в комнате я одна уже не находилась: в кресле напротив столика сидел Макар собственной персоной и загадочно ухмылялся, разглядывая меня потемневшим взглядом.
— Не стесняйся, — молвил он, не давая мне возможности прийти в себя, — присаживайся, завтракать будем.
Я сжала полотенце на груди плотнее, покраснела и опустила глаза в пол. Хоть часть моего тела оказалась прикрыта, но ноги от стоп до коленей и плечи демонстрировали мою бледную кожу. Я переступила с ноги на ногу, на глаза вдруг навернулись слезы, и я громко шмыгнула носом.
— Можно мне найти мою одежду сначала? — спросила я слабым голосом.
Из моей головы вылетели все советы Никодима, поэтому я не догадалась, что вот сейчас вот самый подходящий момент для соблазнения. Внутри растекся страх холодной змеей, перемешиваясь со странным жаром во всем теле, который создавал контраст холоду.
— Зачем она тебе? — спросил Макар насмешливо.
Я не ответила, краснея пуще прежнего и делая шаг назад, в сторону ванной. Там, хотя бы, можно спрятаться. Скрипнули ножки кресла, а холодные пальцы схватили мой пылающий подбородок. Я невольно подняла лицо и встретилась взглядом с Макаром. Его лицо вновь оказалось близко, как в первую встречу. Светло-голубые, почти прозрачные глаза леденили душу и волновали одновременно. Я невольно замерла, а мурашки тут же забегали по открытым участкам кожи, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть. Взгляд мужчины тут же изменился, посветлел еще больше, а зрачки стали такими узкими, что еле угадывались. Крылья носа затрепетали.
Мое настроение тоже моментально изменилось, животный страх сковал все естество, а я забыла как дышать.
— Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь? — спросил он тихо, а я опять вздрогнула, будто он меня ударил.
— Н-нет, — пролепетала я, заикаясь, и выдала, как на духу, — просто меня никогда так не касались мужчины. Я смущаюсь.
Макар нахмурился еще больше, но ледяная лапа, что сковала душу мертвой хваткой, внезапно отпустила, позволяя судорожно втянуть воздух через приоткрытые губы.
— И в таком неприглядном виде перед хозяином дома мне стыдно находиться, — продолжила увереннее, — тем более, перед мужчиной.
Храбрость иссякла и я стыдливо опустила глаза, правда, Макар все еще держал меня за подбородок, поэтому голову опустить не удалось. Я уперлась взглядом в район его ключиц, отмечая, что он одет в рубаху нараспашку, а от его одежды веет морозной свежестью.
— Как же строго тебя воспитывали, девица, — хмыкнул он, опаляя мою и без того красную щеку своим дыханием.
— Меня учили быть хорошей женой, — промямлила я еле слышно, — да времени не было с мужчинами общаться.