– Ха-ха-ха, – хохотал он, отрубая очередной кусок мяса острым ножом. – Никто не смеет мне хамить и угрожать, когда я на посту, выполняю свою работу и забочусь о прилавке и проезжающих гражданах.
– Ха-ха-ха, – вновь раздавался его смех, пока он отбивал куски мяса, превращая их в отбивные. – Вы ещё увидите, вы ещё посмотрите, кто у кого в ногах ползать будет, и это точно буду не я, а вы, дураки напыщенные. Никто вам не поможет, кроме меня, а я вам точно не помогу, потому что вы такие сволочи, что угрожали мне на моей же работе, оскорбляли меня и ни во что не ставили. Ха-ха-ха, – веселился он, кладя мясо на плиту и слушая, как оно шипит, обжариваясь.
Кухня наполнялась запахом еды, а мысли продавца – мрачной радостью от воображаемой мести. Он был уверен, что эта семья ещё вернётся к нему, и тогда он покажет, кто здесь хозяин.
В небольшом придорожном магазине, затерянном посреди песчаной пустоши, повар с сосредоточенным видом нарезал мясо. Его старый деревянный стол, потёртый от времени, был покрыт мелкими царапинами и пятнами от жира, накопившимися за годы работы. На плите, стоящей в углу тесной кухни, уже шипело масло, а запах обжаривающегося мяса наполнял воздух. Кухня была маленькой, но функциональной. На полках теснились банки с консервами, пакеты с крупами и несколько потрёпанных кулинарных книг. Сквозь мутное окно пробивались лучи палящего солнца, освещая пылинки, танцующие в воздухе.
– Сегодня будет восхитительный ужин для меня и для моей собаки, которая отлично провела день, бегая по улице недалеко от магазина, – пробормотал повар, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Снаружи здания, на фоне песчаного холма, появилась собака песчаного цвета среднего размера с обвисшими ушами. Она медленно брела к магазину, неся в зубах что-то странное. Время от времени она останавливалась, тявкая в сторону здания, словно пыталась привлечь внимание.
– Гав-гав, гав-гав! – раздавался её лай, резкий и настойчивый, пока она то брала в пасть, то снова клала на землю светлый круглый предмет. Он был слегка приплюснут с одной стороны, с тремя изогнутыми закарючками, равномерно расположенными по кругу, и выпуклый с другой стороны, напоминая белую тарелку.
Повар, услышав лай, отложил нож, схватил черпак и вышел из магазина, размахивая им в воздухе. Жара снаружи ударила в лицо, как горячий ветер из печи. Песчаный холм, окружавший магазин, был унылым и однообразным: бесконечные волны жёлтого песка простирались до скал на горизонте, лишь изредка прерываемые высохшими кустами и раскалёнными камнями.
– Ты что удумала, старая псина? Зачем притащила эту хрень к моему магазину? Я с тебя шкуру спущу, если ты будешь тут бегать! – кричал повар, оборачиваясь и оглядывая место вокруг магазина. – Ты мешаешь мне работать: отпугиваешь клиентов, которые приезжают на дорогих машинах и уезжают, ничего у меня не купив! Ты такая глупая псина, сейчас же выплюнь эту дрянь на маленьких ножках и иди ешь мясо из своей миски! Дурная ты псина! Где только такие берутся в этом богом забытом месте?
Повар продолжал грозиться, ругаться и махать черпаком в сторону собаки, когда их внимание привлекло возвращение машины, недавно уехавших клиентов. Быстрая, блестящая машина, сияющий лак которой отражал слепящее солнце, на скорости подъехала к магазину, резко затормозив. Колёса подняли облако песка, которое медленно оседало на землю. Из машины тут же вышел мужчина в чёрной жилетке, белой рубашке, бежевых штанах и клетчатой кепке. Его лицо выражало смесь раздражения и смущения, а взгляд был цепким, словно он оценивал каждую мелочь вокруг.
– А что, вернулись, голубчики? – спросил повар, размахивая черпаком в сторону водителя, но в его голосе сквозила надежда на прибыль.
– Вы уж нас простите, – начал мужчина, почёсывая затылок. – Моя жена погорячилась и слегка обидела вас. Ну уж вы же знаете, какие женщины бывают неуёмные. Всё у них в тартарары летит, когда чего-то приспичит, а мы, мужики, страдаем из-за этого, из-за этих баб чёртовых. Никакой жизни с ними нет, одна беда.