– А что я тебе такого сделал, что ты со мной так поступила? Зачем это всё? – он показал свои руки в наручниках, на которых висела часть его одежды, скрывая металл от посторонних глаз. – Тебе что, нечем заняться, как только портить людям жизнь, которые посмотрели на тебя в поезде и хотели познакомиться, просто по-человечески общаясь, всего лишь взяв за руку, когда ты спала?
В голове снова всплыл образ офицера, которым он мечтал стать. Но реальность вернула его на землю: он опустил голову и дёрнул её влево, подальше от Алины, не желая больше видеть её презрительный взгляд.
Алина, стоящая в стороне, посмотрела на него с ещё большим недовольством. Её лицо выражало уверенность в своей правоте. Она была убеждена, что перед ней насильник, который хотел её преследовать, а теперь пытается выставить её дурой, не знающей своего места. Это только сильнее разозлило её, и она шагнула вперёд, бросив с негодованием:
– Ах, вот как ты заговорил! Значит, это я дура, что не позволила тебе хватать меня за руку и тащить куда-то, чтобы ты смог насладиться моим телом где-то в тамбуре поезда, изнасиловав меня?
Её слова прозвучали громко, и несколько зевак, стоящих неподалёку на перроне, обернулись, перешёптываясь. Парень, ошеломлённый её обвинениями, уставился на неё с широко открытыми глазами.
– Я? Да как ты могла такое подумать, женщина, про случайного парня, который просто подсел к тебе и взял тебя за руку, потому что ты ему понравилась?
Слово «понравилась» тут же привлекло внимание милиционеров. Один из них, высокий мужчина с суровым лицом, шагнул ближе, внимательно глядя на парня, словно на потенциального уголовника. Его взгляд был тяжёлым, а голос – строгим и обвиняющим:
– Значит, вы признаёте, что напали на женщину в поезде, потому что она вам понравилась?
Милиционер указал на Алину рукой, продолжая сверлить парня взглядом. В его тоне чувствовалась решимость: он, как служитель закона, должен был исполнить свой долг, защитить честь и достоинство девушки, а этого парня, по его мнению, следовало задержать и передать суду. Он бросил взгляд на Алину, и в его глазах мелькнуло что-то вроде восхищения. Её миловидность и привлекательность не могли остаться незамеченными.
– Теперь я понимаю, чем она вам так понравилась, – добавил он с лёгкой усмешкой, продолжая смотреть на девушку.
Парень, всё ещё в наручниках, перевёл взгляд на лицо милиционера и заметил, что тот смотрит на Алину с тем же интересом, который испытывал он сам. Его сердце сжалось от ужаса, когда он посмотрел на девушку и увидел, что она, в свою очередь, смотрит на милиционера с потенциальной благосклонностью, словно на героя, спасшего её от опасности. Это стало для парня последней каплей. Он понял, что теперь у него появился конкурент в лице этого милиционера, который выглядел как защитник, а она, возможно, будет благодарна ему и станет смотреть на него с интересом. Это осознание окончательно подкосило его. Он опустил голову, чувствуя себя не просто ничтожеством, а пустым местом в её глазах.
«Алина, значит, Псковская, – думал он, – я тебя запомнил, и ты меня запомнить должна». Его разочарование перерастало в тёмную решимость. Он кивал головой, словно соглашаясь с неизбежным, но где-то внутри начали копошиться тёмные мыслишки. «Ты ещё пожалеешь, что так поступила со мной, – думал он. – Я отомщу тебе и лишу тебя будущего, так же, как ты это сделала со мной». Он понимал, что его дорога катится по наклонной, но не собирался смиряться. В его голове рождались мрачные планы: он хотел утащить её за собой в ту пропасть, в которую она его столкнула. «Теперь ты будешь моей, но не так, как хотела ты, а как хочу я», – думал он, представляя, как вернётся за ней, заставит её плакать, умолять, чтобы отомстить за всё, что она с ним сделала. Эти мысли сопровождали его, пока он шёл за милиционером по плацу, выложенному серым камнем, к высокому серому зданию, возвышающемуся перед ним.
Здание, в которое его привели, выглядело строго и официально. Фасад из серого камня был гладким, а некоторые высокие окна с металлическими решётками. Входные двери, массивные и тяжёлые, были выкрашены в тёмный цвет, а над ними висела табличка с золотистыми буквами, указывающая на назначение учреждения. На входе его оформил дежурный и они прошли внутрь учреждения налево.