Милиционер, заметив её взволнованный вид, тут же свистнул, подзывая коллег. Вместе они вернулись к вагону, где всё ещё сидел парень, ошарашенный происходящим. Его лицо выражало полное непонимание, а руки, всё ещё сжимали фуражку. Милиционеры, одетые в строгую форму, обступили его, и один из них, высокий и широкоплечий, произнёс твёрдым голосом:
– Гражданин, пройдёмте с нами для выяснения обстоятельств дела в случае о нападении на женщину в поезде. Мы должны разобраться в произошедшем с гражданкой и вами.
Парень, не сопротивляясь, поднялся, всё ещё не понимая, как его действия могли быть восприняты настолько серьёзно. Вагон, в котором только что царила тишина, теперь наполнился шёпотом и любопытными взглядами. За окном перрон постепенно пустел, а поезд, издав протяжный гудок, готовился продолжить свой путь.
Глава 2. Падение надежд. Арест на станции
Прохлада окутывала маленькую станцию, затерянную среди бескрайней песчаной равнины. Платформа была выложенная серым камнем, поддерживаемая тонкими металлическими столбами, отбрасывала длинные тени на землю. Поезд, из которого только что вышли пассажиры, стоял на рельсах, пыхтя паром, а его чёрный паровоз с красной звездой на фронте выглядел монументально.
Парень, всё ещё ошеломлённый происходящим, собрал свои вещи: надел фуражку с красной звездой, взял в руки коричневый кожаный чемоданчик, аккуратно застёгнутый на латунные пряжки, и последовал за милиционерами к выходу из вагона. Его шаги были тяжёлыми, а лицо выражало смесь растерянности и непонимания происходящего. На платформе его ждали три милиционера в строгой форме, их лица были непроницаемы, а в руках одного из них поблёскивали металлические наручники. Девушка, Алина, стояла чуть поодаль, у одного из столбов, поддерживающих крышу перрона. Её светло-серый костюм выделялся на фоне станции, а узелки из бежевого платка, которые она крепко сжимала, казались её единственной опорой. В её глазах читался страх, смешанный с отвращением, когда она смотрела на парня. Для неё он теперь был не просто навязчивым попутчиком, а настоящим чудовищем, преследующим женщин с непонятными намерениями.
Когда на парня надели наручники, его взгляд невольно устремился к Алине. Её лицо казалось ещё более хрупким и уязвимым. Она, заметив его взгляд, отвернулась, пытаясь спрятать свои глаза, полные тревоги. Её руки нервно сжимали узелки, а плечи слегка дрожали от напряжения. Парень же смотрел на неё, словно зачарованный, не в силах оторвать взгляд. Её образ, такой холодный и недоступный, запечатлелся в его памяти, но теперь этот образ был омрачён её страхом и его собственным унижением. Наконец, не выдержав, он отвёл глаза в сторону, посмотрев на верхний угол станции, на металлическую крышу. На его глазах начали наворачиваться слёзы – от непонимания, разочарования и осознания того, что его жизнь рушится прямо на глазах.
Он опустил голову, чувствуя, как холод металла наручников сковывает его запястья. Мысли о том, что эта ситуация может повлиять на его служебные успехи и мечты о будущем, жгли его изнутри. Теперь он понимал, что в глазах этой женщины он навсегда останется лишь преступником, человеком в наручниках, которого она будет бояться и презирать. Слёзы подступали всё сильнее, и он старался смотреть в сторону, чтобы не видеть её перед собой и не пугать её ещё больше своим видом. В его сердце зрело горькое осознание: его жизнь сломана, и он никогда не сможет предстать перед ней в образе бравого офицера, о котором мечтал. «Какой же я дурак, – думал он, – зачем я подсел к ней, зачем взял её за запястье?» Слёзы душили его, и он не мог сдержать их, чувствуя, как они текут по щекам.
Алина, заметив его слёзы, посмотрела на него с раздражением. Её голос, холодный и резкий, разрезал тишину станции:
– Ну вот, ты чего плачешь? Тебя ведь в тюрьму не посадили, а ты тут нюни разводишь. Вот ещё, а мужиком приставал к посторонним женщинам в поезде. Ишь какой нашёлся насильник и преследователь.
Её слова, словно удары, окончательно подкосили парня. Он не понимал, как теперь сможет добиться этой строптивой, но такой притягательной женщины, которая сейчас вытирала об него ноги. В её глазах он был ничтожеством, человеком, который якобы собирался её изнасиловать. Это осознание терзало его, и он чувствовал, как в груди закипает злость. Он поднял голову и посмотрел на неё с вызовом, его взгляд стал жёстким.