Ол Нау
Происшествие на дороге
Голубое небо раскинулось над тихой улочкой, словно бескрайний океан без единой ряби. Яркое солнце заливало всё вокруг тёплым светом, отражаясь в чистых окнах и играя бликами на белоснежных фасадах домов. Эта улочка, уютная и спокойная, казалась вырезанной из старой открытки: узкая асфальтовая дорога, обрамлённая тротуарами шириной около метра с каждой стороны, и ряды однотипных двухэтажных зданий, выстроенных торцами к улице. Дома, выкрашенные в белый цвет, выглядели аккуратно и дружелюбно, словно приветствовали каждого прохожего.
Каждое здание имело схожую планировку. Задняя часть представляла собой сплошную стену, без окон и дверей, создавая ощущение уединённости. Передняя сторона второго этажа была оформлена длинным балконом, тянущимся во всю ширину дома. Балкон украшали изящные кованые перила, а вдоль него располагались двери, ведущие, вероятно, в комнаты жильцов. На первом этаже красовались ряды больших окон с единственной дверью в центре фасада, словно приглашающей войти. Перед каждым домом проходила узкая асфальтовая дорожка, ответвляющаяся от основной улицы – видимо, для въезда транспорта. За этой дорожкой простиралась небольшая лужайка с ярко-зелёной травой, шириной около трёх метров, которая упиралась в глухую стену соседнего дома.
Между торцами зданий, выходящих на общую улицу, возвышались заборы, отгораживающие внутренние дворики от посторонних глаз. Эти ограждения состояли из бетонных столбов высотой до уровня первого этажа, соединённых вертикальными коваными прутьями, которые блестели на солнце, отражая его лучи. Вход во двор обеспечивался через такие же кованые ворота и калитку, выполненные в едином стиле с забором. Всё вокруг дышало порядком и ухоженностью, создавая атмосферу спокойствия и размеренной жизни.
В этот ясный день на улочку въехал парень на велосипеде. Его волосы, взъерошенные ветром, развевались на ходу, а простая одежда серого цвета выглядела слегка помятой от долгой поездки. На плече у него висела большая холщевая сумка бледно-зелёного оттенка, из которой торчали аккуратно сложенные газеты. Подъехав к первому дому слева, он остановился, ловко вытащил одну газету и бросил её в железный почтовый ящик, прикреплённый к забору. Ящик, окрашенный в серый цвет, был украшен белыми буквами, складывающимися в простое слово “почта”. Парень, не задерживаясь, уже собирался продолжить путь, как вдруг его взгляд встретился с любопытными глазами другого юноши.
Рядом, на подростковом велосипеде, остановился мальчик лет двенадцати. Его наряд выглядел аккуратно и даже немного торжественно: серая кепка в мелкую клеточку, пиджак и шорты из той же ткани с чёрными лацканами на карманах, белые гольфы и чёрные туфли, блестящие на солнце. Он внимательно смотрел на почтальона, а затем перевёл взгляд на газету в ящике, его лицо выражало недоумение.
– Ты зачем опустил газету в этот ящик? Этот дом пустой. Дом некогда был заселён, – сказал подросток, его голос звучал спокойно, но с ноткой грусти.
Почтальон, слегка растерявшись, посмотрел на мальчика, затем на ящик. Он не стал спорить, лишь молча достал газету из ящика и засунул её обратно в свою объёмную сумку. Благодарно кивнув пацану, он оттолкнулся ногой от тротуара и покатил дальше по улице, видимо, продолжая развозить корреспонденцию жителям следующих домов.
Мальчик, проводив его взглядом, тоже сел на свой велосипед. Развернувшись, он поехал в том же направлении, что и почтальон. Догнав его, он мельком взглянул на парня, коротко кивнул, словно подтверждая что-то своё, и обогнал, устремившись вперёд. Его фигура удалялась среди белых домов, а в воздухе оставался лишь лёгкий звук шуршания колёс по асфальту.
Пока подросток ехал, его мысли унеслись в прошлое. Перед глазами возник образ юной барышни с волнистыми светлыми волосами, ниспадающими до лопаток. Она была одета в белую блузу с тёмным воротником, застёгнутым на три тёмные пуговицы, и синюю юбку в складку, доходившую до колен. Белые гольфы и тёмные туфли завершали её аккуратный наряд. Девушка стояла на балконе второго этажа того самого пустого дома, развешивая простынь на верёвке. Она двигалась легко, иногда оборачиваясь к тёмному проёму двери, ведущему в комнату, и о чём-то переговариваясь с невидимым собеседником. Балкон, вдоль которого она ходила, был обрамлён деревянными перилами, а к нему вела лестница из серых досок, слегка потемневших от времени, но всё ещё крепких.