После завтрака Ира вышла из домика на улицу. День обещал быть ясным: солнце неуклонно поднималось на безоблачном небе, заливая всё вокруг золотистым светом. Деревья вокруг избушки, высокие и стройные, колыхались от ветра, их верхушки словно танцевали под невидимую мелодию. Лес был полон звуков: шелест листвы смешивался с пением птиц, а где-то вдали слышался звук падающих шишек. Воздух был свежим, с лёгким привкусом хвои и утренней росы.
Девушка взяла тазик и направилась к ручью, неся с собой старые поношенные вещи для стирки. Ручей, текущий по каменистым отлогим берегам, был окружён зарослями папоротника и мха. Вода в нём была кристально чистой, холодной, а её журчание создавало умиротворяющую атмосферу. Солнце, поднимаясь из-за бугра в верхнем течении, озаряло всё вокруг сиянием, заставляя капли воды на камнях искриться, словно бриллианты. Ира опустилась на колени, намылила вещи и принялась стирать их в тазу, погружённая в свои мысли.
Закончив работу, она сложила влажное бельё обратно в таз и вернулась в избушку. Старик, сидевший за завтраком, уже спал на лавке, слегка посапывая. Девушка тихо вышла на улицу и развесила вещи на верёвках, натянутых между двумя деревьями. В этот момент мимо домика начали проходить призрачные люди, возвращавшиеся с берега. Их лица были такими же унылыми, как и утром, а шаги – тяжёлыми. Последним прошёл тот самый мужчина, который выгнал Иру. Он бросил на неё неодобрительный взгляд, но ничего не сказал, лишь отвернулся и ушёл.
Из избушки вышел бородатый старик. Его глаза светились лукавством, а на губах играла лёгкая улыбка.
– Вот видишь, я же говорил, что сегодня никто не приплывёт, – сказал он, обнимая Иру за плечо и уводя её обратно в дом.
– А когда приплывут? Так мне и не скажешь? – спросила девушка, но старик лишь молчал, словно рыба.
Вместе они налили чай из старого самовара, стоящего в углу избушки. Самовар был старым, но всё ещё исправно служил. Чай был горячим, с лёгким ароматом трав, и, на удивление, Ира почувствовала, как её тревоги отступают. Она больше не переживала из-за того, что её прогнали с берега.
– Волшебный чаёк, деда? – спросила она с улыбкой.
– Вот ты сколько ещё собираешься ходить туда? Это бесполезная трата времени. Тебе бы лучше в город податься. Учиться, работать. А как корабль прибудет, я тебя найду и сам сообщу. Поэтому давай-ка, деточка, собирайся и езжай в город. Как устроишься, напишешь мне. А если будут какие-то вопросы или просьбы, я всегда помогу, – сказал старик, глядя на неё с теплотой.
Ира понимала, что он прав. Нечего зря терять время здесь, в лесу. Корабль приплывёт или не приплывёт – это не в её власти. Девушка встала из-за стола, собрала свои немногочисленные вещи, попрощалась с дедом и, махнув ему рукой на прощание, отправилась в путь.
Тропинка, ведущая к дороге, виляла по пригоркам, окружённым лугами и редкими кустарниками. Трава вдоль тропы была высокой, местами пожухлой от солнца, но всё ещё зелёной. В воздухе витал запах полевых цветов, а над головой кружили бабочки, переливаясь яркими крыльями. Вскоре тропинка вывела Иру к широкому тракту, который вёл прямиком в город, окружённый высокими стенами. Эти стены, пережиток прошлого, напоминали о временах бесконечных войн и феодальных разборок. Они были сложены из массивных камней, поросших мхом, а местами – потрескавшихся от времени. Однако они всё ещё служили защитой и границей между городом и внешним миром.
У ворот стояли стражники в латах, которые выглядели скорее как экскурсионная достопримечательность, чем как настоящая охрана. Их доспехи блестели на солнце, но движения были ленивыми, а лица – скучающими. Перед деревянными воротами, обитыми железными пластинами, находилась небольшая будка для проверки документов. Однако вход и выход были свободными: горожане, приезжие купцы и крестьяне из окрестных деревень проходили без особых задержек. Всюду чувствовалась атмосфера мирного, размеренного быта и хорошей организации, за что, вероятно, стоило благодарить местного управителя.
2. Городская жизнь
Ира прошла через ворота и сразу оказалась на главной улице города. Здесь царила суета: вдоль дороги тянулись ряды лавок, каждая из которых предлагала что-то своё. Прилавки были завалены товарами из разных уголков мира: мясо, подвешенное на крюках, источало аппетитный аромат; шкуры зверей и головы диких животных, добытых в соседнем лесу, привлекали внимание охотников; гончарные изделия, от простых горшков до изящных ваз, соседствовали с металлическими поделками и деревянными игрушками. Были здесь и лавки с кожаными изделиями, украшениями из драгоценных и полудрагоценных камней, а также скульптуры из простого камня, выполненные с удивительным мастерством. Культура и искусство явно процветали в этом городе.