Перед ней стояли худощавая женщина в тёмном платье и юная девушка лет четырнадцати с пышными вьющимися волосами. Женщина заговорила первой:
– Мы тут с Таней решили перерыв сделать, выпить чаю.
Таня, слегка смущаясь, посмотрела на наставницу, а затем обратилась к продавщице:
– Я бы ещё пончик хотела, с белой пудрой.
– А ну, у нас есть пончики с белой пудрой, две или четыре штуки, – ответила продавщица с лёгкой улыбкой.
Таня неуверенно посмотрела на наставницу:
– Я бы хотела только один пончик.
– А у нас только по два минимум продаётся, я не могу вам отпустить один пончик, – пояснила женщина за прилавком.
Таня снова бросила взгляд на наставницу, ища поддержки. Та, улыбнувшись, кивнула:
– Ну тогда два давайте, один я съем, – она посмотрела на Таню с теплотой. – Да, Танюша?
Девушка скромно кивнула в ответ и улыбнулась, её щёки слегка порозовели от смущения.
Продавщица аккуратно положила в белую картонную коробочку два пончика, щедро посыпав их сахарной пудрой, а затем поставила перед покупателями два стакана с горячим чаем и маленькими ложечками.
– Сахар на столе, положите, сколько хотите, – добавила она.
Глаза Тани загорелись, и она, с расширенными от удивления глазами, радостно спросила:
– Сколько хотим? Мы можем положить сахара в стакан, сколько хотим, и выпить его?
Наставница грустно посмотрела на девочку, а продавщица, оторвавшись от протирания прилавка, удивлённо подняла на неё взгляд:
– А ты что, не знала, что у нас тут так принято, что каждый кладёт одну или две ложечки сахара в стакан по желанию?
Таня, уже с грустью, неловко посмотрела на продавщицу:
– Да, ну это… знала, конечно, – она начала водить ногтем по прилавку, рисуя какую-то невидимую фигуру. – Ну, это я, конечно же, знала, – добавила она, опустив глаза.
Наставница легко потрепала её по плечу, а затем они забрали покупку и направились к свободному столику, усевшись друг напротив друга. Столик был небольшим, но уютным, покрытым белой скатертью, а стулья с мягкими сиденьями позволяли комфортно расположиться. За окном виднелся городской парк, где зелёные кроны деревьев слегка колыхались на ветру, а по дорожкам прогуливались люди, наслаждаясь тёплым днём.
Наставница поставила коробочку с пончиками на стол и улыбнулась:
– Ну вот, а ты боялась, что тебе пончика не хватит, а у нас тут целых два, – она пододвинула коробочку ближе к Тане.
Та, неловко посматривая на женщину, аккуратно взяла один пончик и откусила. Вкус сладкой выпечки с сахарной пудрой мгновенно наполнил её рот, и она оживилась, хотя из-за большого куска ей пришлось приложить усилия, чтобы проглотить. Затем она запила всё чаем, держа стакан обеими руками, словно согреваясь его теплом.
– Да ты не спеши, не спеши, никто у тебя не заберёт твоё сокровище. Спокойно можешь съесть и мой, – наставница ещё ближе подтолкнула к девочке коробочку с оставшимся пончиком.
Таня с надеждой посмотрела на женщину, но затем опустила глаза:
– Нет, я не могу так поступить с вами и с вашим добрым отношением ко мне. Я не могу забрать ваш пончик и нагло съесть его у вас на глазах, это было бы совсем нечестно.
Наставница рассмеялась, но в её смехе чувствовалась радость и гордость за девочку:
– То, что ты сказала, я не ожидала от тебя: что ты такая честная и прямолинейная в своих высказываниях и в отношении к товарищам по работе. Ты наверняка преуспеешь в нашем деле и станешь заслуженной мастерицей, которая будет с честью нести знамя социализма в наше светлое будущее.
– Ну, вы и загнули. Такого я не ожидала от вас всего лишь отказавшись от вашего же пончика, – смущённо ответила Таня, слегка улыбнувшись.
Женщина снова засмеялась и, оперевшись на локти сложенными перед собой руками, приблизилась к девушке, посмотрев на неё в упор: