Они неспешно шли вдольчугунных узоров набережной, и вдруг в самой глубине сознания Марка, сквозьплеск воды, мелькнула чёткая, холодная и абсолютно чужая мысль — словновсплывающее уведомление в интерфейсе: «Не сопротивляйся. Так будет лучше».
Марк резко остановился,как вкопанный, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Что случилось? —обернулся Сева, заметив заминку.
— Ничего, — Марк мотнулголовой, отгоняя наваждение. — Просто… показалось.
Они двинулись дальше. Надканалом мягко рассеивался жёлтый свет фонарей, а вода внизу казалась густой ибеспросветно чёрной — в точности как пустой экран монитора, замерший вбесконечном ожидании нового, ещё не одобренного текста.
Репетиционная в центре«Васьки» пахла нагретым железом микрофонов, мокрой одеждой на вешалках и старымдеревом — густой, честный запах места, знающего живые голоса и теплочеловеческих рук. Здесь не было фальшивого блеска инста-роликов — всё былопо-настоящему обжитым и слегка побитым временем: от сколов на паркете допотёртых микрофонных стоек. Майя арендовала этот угол по средам для своегоклуба современной поэзии, который, вопреки всему, жил и дышал. Сарафанное радиоисправно собирало единомышленников: от совсем «зелёной» молодёжи в безразмерныххуди до благородных стариков — тихих, как седая осень.
Майя стояла на маленькойсцене — вернее, просто в углу комнаты, где установили стойку и два прожектора,чтобы придать происходящему хоть какую-то значимость. В рваных джинсах ипростой чёрной футболке, с волосами, собранными наспех, она выглядела вызывающенастоящей. Майя держала микрофон так крепко, будто не просто говорила в него, авела напряженный спор.
— Ещё раз. Давайтепорассуждаем вместе. У кого есть что добавить по теме? — обратилась она кслушателям, и её голос прозвучал надтреснуто, но уверенно. — Только чур без«красиво». Мы же не в клинике.
— В какой? — спросил парень из первого ряда.
— В литературной, — отрезала Майя. — Там, где тебе отрежут всё живое,чтобы было «удобно слушать». Мы здесь вроде как подполье. Делаем что хотим.Ребята, смелее.
В этот момент оназаметила Марка и на секунду улыбнулась — это не было дежурным приветствием,скорее немым признанием: «ты здесь, значит, я не одна». Марк, по своемуобыкновению, сел ближе к выходу. Это была не скромность, а старый аварийныйплан: если станет совсем некомфортно, всегда можно исчезнуть незамеченным.После утренней встречи в офисе он физически не выносил ощущения толпы. В«Аквариуме» люди не напрягали количеством, но там было нечто худшее: живаямасса, окончательно автоматизированная и превращённая в безликий трафик.
Майя кивнула залу: —Давайте тогда я. Она начала читать — почти спокойно, но с такой интонацией, чтоу Марка внутри что-то тонко и болезненно зарезонировало: — Я не хочу бытьполезной. Я хочу быть живой. Это разные вещи.
В зале кто-тоодобрительно и коротко засмеялся — так смеются люди, когда слова попадают точнов цель. Майя продолжила, и её голос окреп:
— Если вы хотите, чтобы было«хорошо», идите туда, где вам сделают «хорошо».
Я вам сделаю правду.
Дорого. Ноне деньгами.
Она резко убраламикрофон, и в комнате повисла тяжелая, плотная пауза — редкая вещь в мире, гдетишина почти запрещена. Затем несколько человек зааплодировали: негромко, нокак-то очень искренне.
Когда выступлениязавершились, они вышли на улицу. Дождь был привычным, петербургским: не ливень,а затяжное состояние «всё слегка мокро», висящая в воздухе морось, которая,казалось, заполняла собой всё вокруг и проникала в каждую щель сознания.
— Ну? — Майя шла рядом,засунув руки в карманы и высоко подняв плечи. — Как я?
— Как всегда, — Маркгрустно улыбнулся. — Сначала мило, потом больно.
— Хорошая структура, —фыркнула она. — В твоей «клинике» бы точно одобрили.
Марк хотел было сказать«не начинай», но промолчал. Перед глазами всё ещё стояли офисные экраны: кривыеудержания, тепловые карты и та самая строка «Админ» на пластике, который он непросил.
— У тебя лицо как у человека, — заметила Майя, — который внезапноузнал, что он слишком взрослый для этой жизни.
— Я сегодня видел корректоров, —неожиданно для самого себя признался Марк. — Настоящих. Пожилых. Они меня…благодарили.