– Ни я, ни мои последователи никогда не нападали на людей забавы ради. Мы защищались. Моей единственной целью всегда была защита моего народа. Тех, кого ваше человеческое племя пытается либо истребить, либо замучить до смерти.
Арк-риг прищурился.
– А как же твой союз с Пираном?
– Не знаю, что он утверждал, перед тем как праховцы снесли ему голову, но мы никогда не были союзниками. Я видел его лишь раз. Мы не сошлись в видении дальнейшей судьбы. Борьба с ригами и грабежи меня никогда не интересовали. Поэтому больше мы не встречались.
Лицо короля ясно выражало, что он не сильно в это поверил, но решил пока тему не развивать.
Воин-друид, оказавшийся опалённым, Пиран МакТаггерт выпил немало крови из земель Кири. Ратвин его буйства не застал. Когда изобретатель прибыл на остров, разбойника уже казнили. Но наслушаться успел всякого. Самые смелые байки доходили ДО того, что большинство ригов уже собиралось признать Пирана законным верховным королём, лишь бы он прекратил разбой на их землях. Ратвин слухам не верил никогда и довольно быстро выяснил, насколько сильно они превосходили реальное положение вещей. Но сам факт того, что это происходило, не мог не настораживать арк-рига.
– Раз ты живёшь на моей земле, – медленно произнёс он, – то должен подчиняться моим законам.
– Слышал, ты теперь единолично правишь Кири. И указы раздаёшь, подкреплённые бумажками.
– Для того, чтобы законы вступали в силу, необходимо согласие всех ригов, как и прежде. Но не забывай, что ты сейчас в Мите, а правитель Мита по-прежнему я.
Система правления в Кири отличалась от привычной изобретателю. Долгое время арк-риг, верховный король, считался больше формальным титулом. Его избирали другие риги в случае войны, и арк-риг получал лишь право командовать войсками, без возможности влиять на территории других правителей или требовать с них дань. Пока не началась первая Война крови и не появилась Святая Эльма, объединившая все королевства вокруг себя. А затем её сын, Эрик МакЭльм Объединитель объявил себя бессрочным верховным королём, посланным высшими силами, чтобы сохранить людей острова Эрин. И после этого начал постепенно свою власть упрочивать и узаконивать, это продолжил его сын, а затем и внук – Эремон МакЭльм. А вот остальные риги такому положению вещей всячески сопротивлялись. Правитель Лоханнара вообще только десять лет назад признал право арк-рига на денежную дань и потом ещё много лет успешно избегал этой повинности под различными благовидными предлогами.
Сохрадорса и верховный король продолжали скрещивать взгляды, пока первому это не надоело.
– О каких законах речь? – сдался чародей. – Я действительно давно не был в здешних краях.
– Хозяин Лебединого замка признан ригом инаких. Все, кто находятся на территории замка, подчиняются его воле. Однако и он, и ты, как последние представители древних чародеев должны присутствовать на земельных собраниях.
– Предлагаешь мне изображать твоего цепного пса перед другими правителями? – прервал его Повелитель ветров. – Этого не будет, Эремон.
Верховный король очень хотел оторвать паршивцу голову, но сдержался, лишь шумно выдохнул через нос. Проклятый чародей попал в точку. Поддержка сохрадорса арк-ригу требовалась даже сильнее, чем можно было представить.
– Было бы глупостью с моей стороны ожидать подобного. Я требую лишь соблюдения законов Кири и исполнения своих обязанностей владельцев земли. Взамен, все вопросы, связанные с магией, решаются теми, кто связан с магией. Систему регистрации опалённых и сысковиков ты уже видел. Опалённые находят других опалённых и сами решают, что с ними делать дальше. Орден праха вмешивается только в случае нападения на людей. Вы не мешаете жить нам, мы не мешаем вам. Мирное сосуществование.
Риг Ронан дополнил речь короля.
– Не забывай, Мерон, что время изменилось. Сохрадорса всегда больше тяготели к народу холмов. И к опалённым, после их появления. Но сейчас мы должны найти способ жить среди людей. Избегать друг друга не получится.
Повелитель ветров кивнул.
– Это приемлемо.
Дверь за гостями закрылась, а король ещё долго сверлил её взглядом и задумчиво барабанил пальцами по столу. Ратвин знал, что правителя от раздумий лучше не отвлекать. Если бы присутствие изобретателя не требовалось, его бы уже отослали.