А она – нет.
Марго выключила кипящий чайник, залила заварку в стакан с подстаканником. Чай был крепкий, почти чёрный. Такой же, каким его пила мама перед премьерой.
Она прошлась по комнате, привычно раздвигая занавески – глянуть во двор. Там крутилась метель, засыпающая припаркованные «Жигули» и покосившиеся лавочки.
Всё это было её жизнью.
Сцена. Пыль костюмов. Уроки вокала по утрам. Репетиции до изнеможения.
И ещё – свобода.
Она вдруг вспомнила, как он сказал:
«Когда проголодаетесь – найдёте способ со мной связаться.»
Марго резко закрыла занавески.
– Не дождётся, – выдохнула она.
Но внутри было не так уверенно, как хотелось бы.
Она достала из шкафа маленький транзистор, повернула колёсико. В динамике зашипела музыка. По радио пел кто-то низким мужским голосом про любовь, которую «не догнать и не забыть».
– Вот именно, – сказала Марго.
Она медленно села на диван и достала из сумочки визитку. Чёрная, глянцевая, с золотым номером.
Долго смотрела на неё, потом сунула в ящик стола.
Она думала, что сможет всё контролировать. Что никто не сможет её забрать, как вещь.
Но почему-то казалось, что игра уже началась.
И ставки в ней – куда выше, чем она хочет признавать.
Маргарита.
Утро в Большом театре начиналось рано. Ещё пахло холодом каменных стен, пылью кулис и прогретыми софитами.
В хоре кто-то зевал, скрипели стулья, распевался пианист.
– ДАВАЙ С НОТЫ ФА! – рявкнула худрук, узкая, как струна, женщина в сером трико. – Маргарита Павловна, ВЫ ГДЕ ЛЕТАЕТЕ?
Марго стояла у станка. Руки на перекладине, спина прямая. Но взгляд был мутным, где-то в стороне.
– Ещё раз, – сквозь зубы бросила худрук. – Иначе завтра будете в кордебалете.
За спиной захихикали две молодые артистки. Марго резко выдохнула и запела. Голос был звонкий, чистый, но слова споткнулись на середине.
– ЧТО ЭТО?! – худрук швырнула на рояль карандаш. – Вы понимаете, КТО ЗДЕСЬ ЖДЁТ СВОЮ ПАРТИЮ? Декорации, оркестр, труппа?! Вы – главная партия. Или вы хотите кататься по гастролям в Саратове, пока здесь займут ваше место?!
Марго сжала пальцы на станке. Родинка над губой дёрнулась.
– Простите, – тихо сказала она. – Повторим.
– О, повторим! – процедила худрук. – Если бы у меня были такие данные, я бы не позволяла себе гулять по сцене, как барышня с Невского. ГОЛОВА В РАБОТЕ, А НЕ В ОБЛАКАХ!
Марго запела снова. Но в висках всё время пульсировала вчерашняя ночь: