Дверь хлопнула. Стёпку увели. В коридоре послышался его визг.
Михаил остался стоять в пустом помещении, глядя на дрожащий свет лампы.
Он знал только одно: теперь Полину надо остановить. Во что бы то ни стало.
Михаил медленно выдохнул, отводя взгляд от дверей, за которыми только что увели Стёпку.
Нина вошла тихо, будто ощущая, что воздух в комнате стал колючим.
Михаил сказал глухо:
– Пусть следят за Маргаритой. Каждую минуту. Где она ходит, с кем говорит – всё мне докладывать.
Нина кивнула:
– Уже работают. Она сегодня обещала быть в театре днём.
Михаил коротко стукнул пальцами по столу.
– Узнай, точно ли она там. И готовь машину. Едем туда.
Нина взглянула на него внимательно:
– Ты хочешь появиться там лично?
Михаил мрачно усмехнулся.
– Если эта дура Полина хоть пальцем к ней протянет – я ей эти пальцы оторву. Лично.
Он резко накинул плащ и направился к выходу.
– И ещё. Полину найти. И не спускать с неё глаз.
– Сделаем, – твёрдо сказала Нина.
Михаил на секунду задержался у двери.
– Если Маргарита хоть слезу прольёт из-за этой истории… я вас всех похороню. И себя вместе с вами.
И хлопнул дверью так, что лампа на потолке задрожала.
Театр Большой был наполнен голосами и стуком каблуков. Люди сновали по коридорам, пахло пудрой, дешёвым кофе и клеем для декораций.
Михаил вошёл быстро, плечами расталкивая людей. Его взгляд метался, цепляясь за лица. За ним шли двое его парней – в тёмных пальто, с глазами хищников.
– Где она, Маргарита? – бросил он одной из актрис, которая появилась из-за колонны.
– Женская уборная, – выдохнула она. – Маргарита туда зашла одна.
У Михаила на лице что-то дёрнулось. Он побелел.
– Женская?! Чёрт…
Он резко толкнул дверь уборной.
Там пахло духами и сырым кафелем.
Маргарита стояла у зеркала. В руках держала пудреницу, но пудра дрожала в её пальцах.