– Или перегрелась.
Эльмира закатила глаза.
– Это всё твоя писательская фантазия. Ну ничего. Вернёшься – и забудешь. Такие «фантомы» сами рассасываются. Пиши лучше об этом – у тебя как раз сюжет для рассказа есть.
Она отключила звонок. Но на душе остался осадок.
Ведь на самом деле – она не могла забыть его лицо.
Не могла выбросить из памяти тот голос – сухой, спокойный, почти холодный, но пронзающий.
И выражение глаз, в которых не было желания понравиться.
Он не хотел её видеть снова. И всё же сказал: «Может, ещё пересечёмся».
И теперь она уже сама не знала – это была судьба, сон или плод её романтизма, так старательно спрятанного под взрослой маской.
Когда самолёт поднимался в небо, она посмотрела в иллюминатор – на старинные крыши Рима, уходящие в закат.
И подумала:
«Если он был настоящим – мы встретимся.
После возвращения из Италии всё казалось чуть менее ярким. Даже Москва, с её шумом, пробками и сияющими витринами, была будто на фоне.
Зарина прилетела ранним утром, в уставшем такси доехала до центра – и остановилась перед домом, в котором теперь должна была жить.
Квартира, снятая мамой, была на удивление просторной – большая кухня, светлая спальня, уютная гостиная с книгами, которые мать предусмотрительно расставила ещё до приезда.
Мама всегда была категорична:
– Я не отпущу тебя в общагу. Ни морально, ни физически. Москва – это не шутка. Живи в приличном месте.
И она была ей за это благодарна.
Но стены, даже самые уютные, не спасают от чувства пустоты.
Возвращение в тишину – самый резкий контраст после Италии.
Однако одиночество длилось недолго.
Уже на следующий день к ней приехала Эльмира – её лучшая подруга с детства. В Москву Эльмира перебралась временно, сопровождая старшего брата, у которого был деловой проект на полгода. Они поселились в ближайшем районе.
– Я как только узнала, что ты в центре, сразу поняла: ты живёшь как в кино, – сказала Эльмира, крутясь на кухонном стуле. – Ещё бы с балконом и видом на Кремль – и всё, сценарий готов.
– На Кремль нет. Но на окна соседей – пожалуйста, – усмехнулась Зарина, заваривая чай.
– А итальянец твой что, так и не объявился?
Зарина склонила голову.
– Он не «мой». И, если честно… я до сих пор не уверена, что он был. Понимаешь?
– Не понимаю, но звучит красиво. Пиши книгу.
– Обязательно, – кивнула она, но в голосе не было уверенности.
Дни складывались в недели. Учёба началась. В метро, в кампусе, в магазинах – повседневность медленно смывала итальянскую магию.