Руслан Гахриманов
Вера в словах Часть первая
Вера в словах
Часть первая
Предисловие
Перед тем как мы начнём – несколько слов о том, как устроена эта книга.
Я постараюсь обойтись без абстракций, которыми так часто грешат разговоры о религии.
Эта книга называется «Вера в словах» – потому что иного языка у нас нет. Словами мы пытаемся выразить то, что часто выше слов. Но они же могут и запутать, если принимать их за чистую монету.
Не воспринимайте эту книгу как проповедь или как цельное произведение с единым смыслом. Эти тексты написаны в разное время и в разных жизненных обстоятельствах, а взгляды имеют право меняться. Подойдите к её чтению критически. Поразмышляйте над тем, что вам откликается. Остальное отбросьте, не колеблясь.
Если вы найдёте здесь что-то, что заставит вас задуматься или спорить со мной – значит, книга написана не зря.
Добро пожаловать.
* * *
Что отличает истинную веру?
Истинная вера тяжела.
Настоящая вера никогда не бывает статичной и удобной – такая стабильность свойственна лишь фанатикам, чья догма заменила поиск; лицемерам, чья набожность служит оболочкой для расчёта; и романтикам, чья извращённая склонность видеть один лишь свет является замаскированным равнодушием.
Живая вера – это постоянное вопрошание, диалог, а иногда и ожесточённый спор с самим понятием божественного.
Человек склонен презирать великие труды за их кажущуюся простоту, но стоит ему попытаться следовать этим «банальностям» (будь то целомудрие, сосредоточенность ума или умеренность в еде), как его собственная слабость заставляет его содрогнуться. Парадокс в том, что элементарные истины открываются последними. Таков фундаментальный закон и жизни, и любого серьёзного дела: до простоты нужно дорасти.
В 12-й главе Евангелия от Марка есть эпизод, который многое объясняет в природе религиозных споров – как древних, так и современных.
К Иисусу подходят саддукеи – люди, которые не верят в воскресение мёртвых – и задают Ему непростой вопрос. Они ссылаются на закон Моисея, по которому брат умершего должен жениться на вдове, чтобы восстановить род. И придумывают гипотетическую ситуацию: было семеро братьев, и каждый по очереди брал в жёны одну и ту же женщину, и все умерли бездетными. И, наконец, умерла она.
«Итак, – спрашивают они, – в воскресении, когда воскреснут, которого из них будет она женою? Ибо семеро имели её женою».
С их точки зрения, вопрос ставит учение о воскресении в тупик: если воскресение есть – как разрешить это семейное положение? Если воскресения нет – значит, они правы с самого начала.
Но Иисус отвечает не так, как ждут оппоненты. Он не вступает в дискуссию о том, как это будет устроено. Он говорит:
«Не оттого ли вы заблуждаетесь, что не знаете ни Писания, ни силы Божьей? Ибо, когда из мёртвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах».
Саддукеи подошли к Писанию с тем, что Ломоносов назвал «циркулем». Они взяли закон Моисея и попытались измерить им воскресение мёртвых. Получился абсурд – как если бы по звёздной карте пытались выудить рыбу.
Ломоносов, который знал цену и науке, и вере, писал в своём трактате «Риторика»: «Нездраворассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять циркулем. Таков же и Богословия учитель, если он думает, что по Псалтири научиться можно Астрономии или Химии».
Саддукеи были не глупы. Но они совершили грубую ошибку: применили не тот инструмент.
Иисус указывает на ту же ошибку: саддукеи мыслят о Боге и вечности в категориях земного быта. Они меряют бесконечность своим маленьким аршином. Им кажется, что если они не могут представить жизнь без брака, значит, и Бог не может её устроить.
Та же ошибка встречается повсеместно и сегодня. Люди подходят к Писанию с бытовыми мерками: «как это могло быть?», «как это устроено?», «какой физикой объяснить?». И, не найдя ответов, самодовольно заключают: «Это сказки».
Но Писание – не учебник физики и не брачный контракт. Оно говорит о том, что выше физики и что браком только символизируется. Чтобы его понимать, нужен не микроскоп, а другое зрение. Нужно хотя бы допустить, что Бог может устроить реальность иначе, чем мы привыкли.