Что же делать с кафелем, отлетевшим почти везде? Кухня, боже мой, на что похожа! Пожелтевшие и полуободранные местами обои свисали со стен.
– Когда и кому все это ремонтировать?!
– Эх, родители! Мы, дети, и предположить не можем, какую ношу вы носите на себе всю жизнь.
В спальне на него взглянули с фотокарточки жена и сын. Он сам их снял прошлым летом на море, когда они приехали навестить его, узнать, как ему работается и живется без них.
Хотя Нугзар считал себя сильным человеком, ему были знакомы чувства, перед которыми нелегко было устоять, и некоторым из них удавалось даже иногда извлекать из глубин его строгих глаз не одну пару слезинок.
Стоя перед шкафом с распахнутыми дверцами, он на минутку задумался, перебирая взглядом свою одежду.
В передней раздался громкий нетерпеливый звонок.
– Иду, иду,– послышался в ответ женский голос.
– На, возьми, пожалуйста, – попросила вошедшая, высвобождая из рук часть сеток с продуктами.
– Фу-у,– протянула она,– думала, отвалятся.
– Здравствуй, бабуля,– радостно поздоровался с ней маленький, лет пяти-шести, внук, естественно, считавший себя уже большим.
– А мне мама купила автомат, тр-тр-тр,– затрещал он игрушечным оружием.
– Ух, ты, какой молодец, иди ко мне, бабушка тебя поцелует.
Внук не брезговал лаской бабушки и всегда с радостью на нее отзывался.
– Где вы так долго, Русудан, я уже начала волноваться.
– Выходной день, мама, рынок забит людьми так, что и не пройти, Кахи чуть не потеряла по дороге.
– Зачем же так надрываться, когда можно попросить отца и он подбросит тебя на машине.
– Ай, ты ведь знаешь его, – ему всегда некогда!
– В этом он тебе не откажет. Ну, ладно, а теперь быстро мыть руки и кушать.
– Что там твой скиталец, не приехал и не позвонил? – спросила мать у Русудан за столом.
– Не знаю, мам, я ничего не знаю.
– А, что тебе знать? Когда еще было не поздно, я тебя обо всем предупреждала.
– Мой Нугзар – он такой чуткий, внимательный…
– А теперь что? На кого стала походить, исхудала вся.
– Мама, я пойду во двор, можно?– попросил Кахи.
Русудан улыбнулась ему в ответ:
– Можно, только ненадолго!
– Пока слушается,– подумала она.
– Ты хоть любишь его, Русудан, теперь?
– Не знаю. Хотя да, наверное.