Владик прилег на землю, прикрыл глаза и попытался отрешиться от терзающих его страхов. Рассудил здраво – если уж с ним и произойдет этой ночью что-то ужасное, он, в любом случае, не в силах этому помешать.
Утешив себя подобным сомнительным образом, Владик уснул, утомленный долгим и трудным днем.
Разговоры о призраках и прочей потусторонней жути не прошли даром. Едва Владик сомкнул веки, как тотчас же с головой погрузился во вселенную ночных кошмаров. Та встретила его как родного. Что-то темное и жуткое подбиралось к нему из мрака, кто-то страшный до ужаса зловеще дышал в затылок, обдавая жертву несвежим выхлопом. Владик ворочался на голой земле, тихонько стонал и всхлипывал, а когда таинственный монстр приобрел знакомые очертания выходца из девяностых, он не выдержал накала ужаса и проснулся.
Распахнув глаза, потный и дрожащий Владик долго не мог понять, где он находится. Вокруг было темно. Плотная дубовая крона полностью блокировала звездный свет. Владик сел, слыша справа от себя могучий храп здорового и наглого существа, в котором опознал своего сурового спутника. Цент спал как у себя дома, наплевав на все опасности чужого мира.
Владик снова лег на землю. Он прислушался к таинственной тишине ночного леса, и поежился. Даже в обычном лесу было опасно, а здесь вообще можно было встретить что угодно, любого монстра, любую фантастическую тварь, одержимую злом и голодом. Это был чужой мир. И они двое были в нем инородными телами, уцелевшими вопреки воли темной богини.
Вдруг где-то рядом негромко хрустнула сухая ветка. Владика бросило в пот и ужас. Он резко сел, чувствуя панический страх перед неведомым. Первым его порывом было растолкать Цента – тот хоть и свинья великая, но умеет дать отпор враждебно настроенным существам. Однако затем Владик решил не пороть горячку. Если тревога окажется ложной, и Цент будет разбужен понапрасну, он этому не обрадуется. А уж его будильник и подавно.
Владик прислушался, напряженно вглядываясь в окружающую его тьму. Но больше он ничего не услышал и не увидел. Постепенно программист успокоился. Ветка необязательно хрустнула под чьей-то когтистой лапой. Могла и сама по себе. Мало ли.
Он снова лег на землю и попытался заснуть. Сон был ему необходим. Завтра снова будет трудный день. Опять предстоит тащиться через лес. Хотя куда и зачем они идут, Владик не понимал. Нет в этом мире людей. Нет, и все тут. А есть бесчисленные чудовища, почитающие людей за деликатес.
Владик уже почти провалился в сон, когда его слух зафиксировал рядом негромкое шуршание. Он снова сел, не пытаясь унять бешено колотящееся в груди сердце.
– Кто здесь? – тихо спросил Владик.
Ответа не последовало.
Цент всхрапнул громче обычного, затем что-то забормотал сквозь сон. Владик расслышал слова: «убью», «покалечу», «на вертел его». Вскоре те сменились ровным здоровым храпом.
И вновь Владик не решился разбудить своего спутника. Посидев и подождав, но более ничего не услышав, он лег на землю и, плюнув на все, решил спать и не париться. В конце концов, если сюда и пожалуют монстры, он все равно не сумеет помешать им слопать себя. И преисполнившись фатализма, Владик погрузился в сон, который продлился до утра и был прерван довольно грубо.
В роли будильника выступил крупный, с кулак размером, желудь, прилетевший извне прямо Владику по лбу. Программист подскочил, распахнул глаза, и тут же заскулил, потирая ушибленную голову. На лбу стремительно наливалась крупная шишка.
– Здоров ты, очкарик, спать, – прозвучал поблизости неодобрительный голос Цента. – Тебе дай волю, ты бы до полудня глаз бесстыжих не продрал.
Владик с обидой покосился на Цента. Хотел сказать – ну не продрал бы, и что? Опаздываем мы, разве, куда-то? Но вместо этого благоразумно промолчал. Он по личному опыту знал, что дерзить Центу все равно, что войти в клетку с голодными львами. Притом львы загрызут быстро, а Цент растянет истязание на часы, дни или даже недели.
Над лесом взошло солнце. Его лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Цент встал, потянулся с громким хрустом немолодых суставов, и побрел в кусты. На ходу он бросил Владику: