С этой мыслью Владик прекратил борьбу со сном и тотчас же провалился в него, как в бездонный колодец. Ему было абсолютно все равно, что будет дальше. Цент ли прибьет его поутру, дикий ли зверь загрызет среди ночи. Плевать! У него все равно нет будущего в этом мире.
Словно в утешение за мрачные думы ему приснилось нечто приятное. Давненько такого не было. Последние года два Владику являлись во снах исключительно сочные, доводящие до безумия, кошмары, где целые сонмы монстров во главе с Центом зверски терзали его несчастную душу. Он уже даже привык к ним, и почти не пугался. Ну да, опять пришли какие-то с целью умучить и сожрать. Не они первые.
Но в этот раз все обстояло иначе. Ключевая странность посетившего его сна состояла в том, что Владик сразу понял, что спит. Обычно такого не происходило, и сон воспринимался реальностью до самого последнего момента. Тут же Владик с первой секунды получил ясное представление о происходящем. Да, он спал. И это осознание заметно успокоило и ободрило его. Сон это всего лишь сон. Во сне его не съедят. Поэтому все дальнейшее Владик воспринимал достаточно спокойно.
Он очутился на узкой тропинке, извилистой лентой протянувшейся сквозь густой ночной лес. По сторонам от нее черными стенами вставали плотные ряды деревьев. Тропинка освещалась звездным светом, но тот был столь ярок, что Владик различал каждую травинку и каждый листик. Но только на тропе. Лес по сторонам от нее оставался черен и непроницаем.
Владик некоторое время в нерешительности топтался на месте. Он по привычке испугался, но затем вспомнил, что спит, и его отпустило. Бояться было нечего. Разумеется, если из дебрей внезапно выскочит монстр и напугает его до икоты, будет неприятно. Но испуг был худшим из того, что с ним в принципе могло произойти.
И Владик побрел по тропинке, догадываясь, что та появилась здесь не случайно и куда-то его да выведет. Поначалу было жутковато идти по узкой тропке мимо черных зарослей, но поскольку никто так и не попытался наброситься на него из засады, Владик приободрился. Он поглядывал на небо, и видел там удивительно крупные и яркие звезды, вдвое, а то и втрое больше обычных. Те сверкали и горели сотнями огней, так что Млечный путь напоминал повисшую в небе новогоднюю елку.
С каждым шагом Владик все более проникался уверенностью в том, что ничего плохого с ним не произойдет. Это место было странным, но оно не таило в себе угрозы. А еще у него возникло предчувствие, что впереди его ждет нечто хорошее. То было настолько сильным, что он даже ускорил шаг, торопясь скорее достигнуть неведомой цели.
Когда тропинка сделала очередной поворот, Владик заметил впереди красноватый свет, и понял, что это костер, горящий посреди большой поляны. Но он не испугался. Владик чувствовал, что ему нечего бояться. Если у этого костра его и поджидают, то отнюдь нет с кровожадными намерениями.
Он осторожно вышел на поляну. Та была велика, а ее идеально круглая форма слегка обескуражила Владика. В центре поляны, поросшей мягкой зеленой травкой, высились какие-то столбы. Те стояли полукольцом, а между ними полыхал большой костер. Отблески пламени, падавшие на столбы, высвечивали замысловатую и в чем-то даже пугающую резьбу на их поверхности. Владик разглядел грозные лики и рожи каких-то фантастических тварей. Резные морды украшали стоящие бревна снизу доверху.
Владик двинулся к костру. Он оглядывался по сторонам, но никого не замечал поблизости. Но кто-то ведь разжег костер, и сделал это недавно. Крупные поленья едва успели обуглиться от огненного жара.
Затем Владик подошел ближе, и вдруг увидел нечто невероятное. Перед костром, прямо на траве, была расстелена огромная белая скатерть. А на скатерти той высились горы восхитительной снеди.
Даже помня о том, что это всего лишь сон, Владик не сумел сдержать стона радости. Благодаря доброму другу Центу и его пищевой политике, проводимой в отношении несчастного программиста, Владик за два года с конца света успел забыть вкус множества блюд. Изверг из девяностых держал его на голодном и невкусном пайке, аргументируя свой садизм желанием перевоспитать Владика. В комплекте шел рабский труд на износ, долженствующий закалить несчастного Владика телесно и нарастить на нем мышечную массу. И она бы могла нарасти, если бы в комплекте с адовым трудом шло полноценное обильное питание. Но его не было. Владик получал особую порцию, самую маленькую в Цитадели. Ну и с чего ей было нарасти, мышечной-то массе? После всей этой трудотерапии Владик отощал еще больше, хотя он и прежде был заморышем. Телесная крепость тоже не народилась. Вадик неплохо набил руку в работе с лопатой. Да только едва ли этот навык мог помочь ему в новом враждебном мире.